Copypast из диалогов Вконтакте. Про любовь и мечту.

настоящую мечту нельзя достичь. настоящую любовь тоже. вот ненастоящую можно, неидеальную. простую. так же и с любовью.
мы просто устаем стремиться к чему-то вышнему, невозможному, поддерживающему законы этого мира, сплетенные на наших ладонях и начинаем стремиться к чему-то более доступному. к влюбленностям там, пусть и глубоким, пусть и до свадьбы, но влюбленностям.
хотя тут даже все сложнее, это как разница между двумя нотами на гитарном гриффе, когда крутишь эту штуковину, чтобы их подстроить друг под друга
не настоящей. просто это закон мира. настоящая - есть недостижимая. заставляющая стремиться до бесконечности и творить, творить, творить... настоящая, если от нее не убегать, может с тобой всю жизнь оставаться, даже после того, как ты обвенчаешься с кем-то. ее дает нам мечта.
для стремления.
у жизни есть требование для нашего существования. мы ей таким образом платим - стремление. ей нужно наше стремление, это для нее пища, мы расширяем вселенную. из стремлений произрастают эмоции и Великие деяния, творения. а те, кто не стремится... тех жизнь наказывает, штрафует депрессией, а иногда даже и шизофренией, позывами к самоубийству или убийству других.
так что... тут сотрудничество. мы не можем получить все (было бы слишком уж для человека это все), но мы можем стремиться ко всему и этим наслаждаться ( если стремление настоящее, то мы всегда от него получаем наслаждение)
а к земным вещам к тому же... если мы их достигнем, то разучимся ценить очень скоро. у меня вот миллион примеров. столько всего я хотел, а как получал... ну, игрался месяц другой, (иногда год) (для того чтобы обзавестись детьми супругам этого достаточно) искренне веря в эту игру, а потом... просто забывал.
нет, можно все еще получить какое-то удовольствие от этой игрушки через некоторое время, когда мы ее снова извлечем из запыленного кейса в дальнем углу комнаты, но это все удовольствие будет произрастать из воспоминаний о настоящем удовольствие, о стремление.
а вот что бывает с настоящей любовью я не знаю, потому что понятие весьма абстрактное.
но мне кажется, что раз уж мы говорим о настоящей любви, как о чем-то идеальном (это как идеальная машина в физике - в нашем мире это невозможно. или как в некоторых задачах в физике говорится о задаче, которая происходит в идеальных условиях, т.е. без сопротивления воздуха - такое только в идеальном мире бывает, не в нашем, но мы это тем не менее предполагаем для решения задачи), то можно сказать да, она совсем уже не игрушка, не иллюзия и от нее никогда не устаешь, с ней сливаешься. но мы можем видеть только ее белое платье. а где остальная часть настоящей любви можно только гадать. может, она после смерти. 

Выводы месяца

Досмотрел Soul Eater  и чертовски заинтересовала идея того, что воображение - то, что дарит нам эмоции и страх. Когда-то я это уже слышал. Ведь правда, SE даже дает хороший пример - мы не боимся смерти, мы боимся своего представления о смерти. Так же с болью - не помня мы, что такое боль, не умея себе представить, вызвав предыдущий опыт из памяти и все было бы гораздо легче. А еще в каком-то аниме понравилась вот такая вот идея: настоящие мечты, не игрушечные - это те, достичь которых невозможно. Это только утвердило меня в моих мечтах, потому что у меня они именно такие. Так-то. А мечта стать - врачом в Париже это не мечта. А ведь та американская школьница так считает, отвечая на мой вопрос с хмурым выражением лица. Самообман.
вдохновляет меня Black Star со своим "я удивлю богов". И Monkey D. Luffy со своим "я - тот, кто станет королем пиратов". но, я все дальше погружаюсь во тьму и все больше отпускаю ниточек. пала моя уверенность (буквально на днях) в своей способности к актерскому искусству. Были пробы на роль в "Рождественской истории". Было много людей, было весело. Пробы проходят так - вы регистрируетесь, заполнив специальную форму, кода вас вызывают, то называют букву сценария, который вам нужно взять (всего их обычно около 6 - A,B,C,D,E,F) и персонажа, которого они хотят, чтобы вы играли. Идете за кулисы с другими, у кого тот же сценарий, готовиться. Потом выходите на сцену и выступаете. Кладете сценарий на место, смотрите чужие выступления и ждете, пока вас вызовут вновь. А роли, которые вас просили читать ничего не значат - вас могут назначить на совершенно неожиданную роль, которую вы даже не читали. Смотрят во многом на вашу собственную личность и внешность, а не на способности. Но все равно было весело, для разогрева играли в разные групповые игры.  Все проходило в течение двух дней, для этого я опять садился на автобус, как в старые добрые времена, когда я только приехал в Америку, когда жил в другой семье. (вот прошлое всегда кажется лучше. Мне уже кажется лучшим сентябрь и август) я волновался (хотя и отнекивался - нет, ну потом-то перестал волноваться.). И потом ждал результата точно так же, как после флекса. Такая ностальгия! Так же все закончилось в темноте ночи, солнце тогда уже село. И меня выбрали на одну из самых незначительных ролей. Вот так вот. Теперь кончился мой период уверенности и наслаждения в этой штуке.
Еще кое-что. Я все больше путаюсь в том, что действительно случалось, а что было в аниме и сериалах, которые я смотрел. Это интересно.
И да, на гитаре ничего не выходит. Об остальном я вообще молчу.

День Благодарения в США

На самом деле, все вполне примечательно и даже довольно скучно. Но у скуки этой, впрочем, свой необыкновенный шарм, потому что она может жить даже там, где к вам в дом приходят около 30 человек-родственников. И все рассаживаются по всевозможным местам, чтобы откушать свою порцию. На день благодарения в еде себе никто не отказывает, можно накладывать и накладывать. Конечно же, там, среди различных блюд, было желе из корицы. Ну, сугой-сугой, конечно же! Американцы обожают корицу. Она повсюду. Кстати, еще они любят супер-острые штуки. Такие как гавайские чипсы. Без холодного молока их есть опасно даже. Была тыква, была индейка - все как надо. А по телевидению шла трансляция парада Macy's из Нью-Йорка, выступали певицы, проходили марширующие музыкальные группы, просто проезжали людишки. Вот сразу стало противно, что в Нью-Йорк попасть будет почти невозможно, а ведь так близко! А ведь я даже и в Лос-Анджелесе или Сан-Франциско не был!
Так что день скучный. Первую половину дня все готовили. А я смотрел аниме, посмотрел около 11 эпизодов разных анимешек, а потом попытался читать... Ни на то, ни на другое не тянет. А гитара мне только настроение еще сильнее губит, потому что ничего не получается.
Впереди еще три выходных. Два выходных так быстро ушли....
Как-то так.

Жизнь

Понятия жизни становится все дальше от меня, оно отодвигается, потому что ему со мной неуютно. Холодный человек. А сейчас лед крошится, чтобы прокормить стервятников. Я смотрю на все как бы со стороны, но и на сторону ту смотрю так же. Я начинаю забывать свои ассоциации и они перестраиваются, вступают в новые браки. Теперь я запутался. Мне кажется, что сны существуют для нас как запасной источник питания. Они могут заменять прошлое, если нет места прошлому. А если мы умрем, то, вероятно, мы забудем свою жизнь, но будем помнить все сны. Понимание своей ненормальности говорит о том, что я не ненормален. И это страшно, так же страшно, как и то, что даже смерть не будет спасением. Мы умрем и будет еще что-то. И я не во что больше не верю. Ни в одну человеческую теорию. Мне все кажется абсолютной глупостью, а свои собственные руки - мясорубкой. Были плохие мысли, но они тоже бессмысленны.
Я не вписываюсь в общество на единый процент и это страшно. Я пытаюсь найти смысл, пытаюсь что-то понять, но только запутываюсь. Я застрял в узкой щели. Это ад. В один день я умер и теперь живу в аду, не помня смерти
Но в мою голову приходят воспоминания, которых прежде не было. Из прошлых жизней. Я жил в Америке, играл на гитаре, играл в футбол, когда был ребенком.
неуверенность в себе в сочетание с ленью уничтожает то, что есть, не дает идти дальше.

Что за шуточки

Слишком много совпадений. Что именно меня добило - начинается реклама нового сезона Симпсонов на ТВ и в этот же момент в наушниках случайным образом выпадает песня-саундтрек к Симпсонам. Именно в эту минуту. Я сразу же подумал, что жизнь это сон. Тогда можно творить безумства и не бояться последствий. Потом я подумал - вот меня что-то натолкнуло на это. Небо. А потом я подумал. Стоп. Надо мной что издеваются, используя мою собственную теорию? Или это очередной случай открытия тайн мира - когда ты не знаешь слово или что-то еще, а в день, когда его узнаешь, это начинает весь день бросаться в глаза - кажется, что как будто специально. Все же. Странно. Небо играет со мной. Или я сошел с ума и никакая песня не играла. Это как утром неизвестно как из портфеля выпрыгнули очки, оказалась ручка в руке, пропал учебник по физике. Был отвратительный день. Худший за месяц. Из-за мелочей. Наконец, отправлена форма для CEW.
вот что за совпадения. плохое настроение если, то все сразу начинают в этот день разговаривать (хотя печаль совершенно не выказывается, у меня вечный покер-фейс жедля этого), шоколадки давать. а еще два самых крутых учителя в этот день отсутствуют. еще больше впадаешь в печаль, а потом бац! сюрприз - заваленный тобой из-за отсутствия времени тест днем ранее дают дописать... жизнь дает мне пряник, разбивает нос, дает еще пряник, дает в нос...

Психология. Часть 1. Широта

Психологи правят миром, смиритесь. Успех в жизни зависит именно от нее. Если вы глухи на понимание мышления других людей, их личностей (настоящих, не те, что они вам дают в замен, чтобы увлечь и сбить со следа (хотя это не касается всех поголовно )), то увы, успеха добиться будет трудно.
Вот вся и загвоздка психологии. Эти предложения выше бьют в цель. Неважно какую, но они попадают в вас, вы их съедаете. Это уже шаг к пониманию концепции. Например, так можно провоцировать нужные вам реакции и настроения. Увлекать, порабощать, освобождать, спасать, переделывать. В предложение выше для избранных (не для всех) есть слова "добиться успеха будет трудно". Они там играют ту же роль, что и здесь "для избранных". Ключ доступа к широкому кругу зрителей. А кто-то и не заметит. Добрые две трети тех самых представителей широкого круга зрителей. Да, это очень относительно и ветеевато, поэтому психолог должен рассматривать как можно больше вариантов реакции и хода дальнейших мыслей. Психология сегодня даже становится каким-то образом наукой разгадки лжи - настолько человечество оплело себя образами.
И все-таки касательно психологии все зависит от широты мышления. Как твоей так и понимания широты мышления жертвы. Очень важно знать, как размышляет ваш объект, чтобы, к примеру, натолкнуть его на мысль незначительной для всех других вещью. Вам неважно, о чем он подумает, а важно, какие в его голове пронесутся альтернативы. Одна из них нужная. Можно добавить к тому что вы сделаете, к этой "случайности", чтобы у вашего объекта одна из его же теорий вызвала большую реакцию. Если объект размышляет не слишком широко, то придется гораздо труднее, чем с тем, что размышляет широко в большом проценте случаев. Но нужно знать точно, какие ассоциации могут возникнуть у человека на то, что вы сделаете. Или хотя бы области, к которым этот объект расположен по жизни и в тот определенный момент. Вероятнее всего, варианты будут исходить светом из пересечения первого и второго.  Усиливая и уменьшая свое действие по отношению к объекту, мы можно сказать регулируем громкость так, чтобы объект услышал. Но чтобы не понял, что вы этого и хотели. Нет, это в большинстве случаев не намек, а больше толчок к нужной вам ветви мышления. 

Настоящий человек-паук

От нас скрывают лучшие куски жизни. Там нет воздуха. Поэтому мы не идем туда. Нам все еще светят звезды. Мне кажется, уже очень скоро все кончится. Сценарий кончится. Рулон закрутится в обратном направлении.  Жизнь пойдет назад. Время. Мы начнем со смерти. Мы будем помнить нашу жизнь, знать все, но цель нашего реверсивного существования - прожить те моменты, о которых мы помним. И постепенно мы будем забывать то, что знаем. Мы будем ближе к лучшем временам. Мы будем счастливы, потому что все будет известно. Соколиный глаз подарят нам. У нас день рождения будет.
Что-то нехорошо. Необычная жизнь, необычный путь самоуничтожения, который никуда не ведет. Я только окончательно запутался. настоящий человек-паук. монстр. я съедаю вас.
люди - короли и лорды, мы повелеваем своим сознанием на другом конце провода. давайте будем повелевать вместе. уже. давайте купим королевство. оно наше. заведем зверька. мы зверьки друг друга. вопить весело, ага.
Я под влиянием. Вот о чем я. Вот зачем нужны запасные личности, запасные листы, испорченные лишь наличием цвета. Во мне Хаксли, во мне Керуак, Джим Моррисон, Гинзберг, Ницше, Курт Кобейн, Фредди Меркьюри и немного Джона. Всегда есть немного Джона. Ведь мы скульптура. Мне пора в Нирвану. на запись концерта. А мне пора дверь открыть, чтобы Дорз концерт посмотреть. Тогда я воскресаю. И я играю роли еще лучше. И обманываю себя. Я снова человек-паук. Засыпаю и отстраняюсь. Когда-то что-то будет, знаю я.
Голова мучает. Глаза тошнит. Нельзя отдать.
И в моем мире нет места некрасивым. Нет места лжи.
Уже темнеет. Жалюзи на окне молчат. На меня смотрит огонек. Ноутбук горит во тьме. Но он не умирает, он горит светом жизни. Может, ему хочется умереть. Избавиться от моего давления. От того, что он знает. Пожертвовать свои знание о мире хорошо было бы. И забыть.
Америка. Не Россия. Хэллоуин прошел. Я был ребенком. Я был. Я. Был. Ребенком. Прямо там. Прямо тут закончу.

Когда мне не было еще и годика..

Мало того, что красный свет избивал глаза своим красным хлыстом, мало того еще, что и древнее зло путалось в моих мокрых одеяниях, так лица висели надо мной и из их ртов рвалась на волю самый громкий и пугающий концерт Моцарта. Справа и слева решетки, над руками висят куклы со страшными лицами и им никак нельзя сказать, чтобы они ушли. Вокруг странных двигающихся существ вертятся их чувства  и их мысли, но они объявили мне бойкот, да и я быстро теряю интерес, ведь больше всего захотелось заплакать. Так мне было жарко, так низко надо мной было еще ограниченное небо коричневого цвета, а справа жужжащая и качающаяся из стороны в сторону стена… А еще некий звук звуков смотрит мне прямо в душу из черной коробки. А за окном слишком темно, чтобы даже думать о побеге, там нет ничего, это место все потеряли. Оно улетело. А на меня все смотрят незнакомые лица, они шипят, я же не могу шипеть. Их дыхание толкает меня, запихивает обратно, туда откуда я пришел. Из моих глаз начинает что-то течь, я сам себя режу своим голосом, живот забился в агонии, там самый шикарный из вальсов сметает стулья. А они смеются над моими слезами, они забирают  того, кто мне дорог из моих разжавшихся и слабых ладоней.  Мне очень нравятся эти два волоска, смотрящие на меня из моего дорогого. Я не хочу ничего, но мне все дают, в это время надо мной еще что-то нависло как облако с крыльям,  пихает туда всякую информацию, выкручивает другую. Потолок наезжает на меня, меня сжимают, в мою сторону тянется весь мир, это длится вечность. Я понимаю, что все дороги ведут в страх. Он рождается в  моем сердце, как ответ на первую пытку. А они и рады. Они тыкают в меня своей штукой с круглой дыркой. Делают все быстрее, я боюсь, что ветер станет слишком сильным и оторвет меня, заберет меня. А эти они –мои родители, моя бабушка и прабабушка, мои родственники  - узнаю я потом.

Тот миг стал важной основой меня. Я это знаю. Никогда не забудется мне та жуткая пытка. Та игра, которую они хотели записать на камеру. Они желали записать мой плач и построили во мне самую страшную хижину в мире. Она и сейчас стоит где-то там далеко за горизонтом и я не могу идти в ту сторону. Мне так страшно.

Порождения мои разноцветные и накрашенные

Я чувствую, как на моей макушке расцветают несчастные цветы, они не могут жить на этой почве, слишком скудна она, да и никто ее не поливает. Да и соседство с кустами можжевельника, говорят, вредит здоровью. Аккуратно надрезанные веточки будут колоться о лица подходящих и проходящих людей, они оглядываются и не видят того, что вижу я. Пестрые подсолнухи вращают свои туманные диски с провидческими пластинками и играет незнакомая, искаженная невнятным воем музыка, она бьет ручьем, но никуда не течет.

Мне жарко и я не понимаю людей без капюшонов. Это, должно быть, странно. Но это я и мне так не кажется. Я считаю, что Гитлер был хорошим человеком, он просто однажды слишком много выпил – достаточно, чтобы стать Гитлером. Не пейте много. Или пейте. Это вы, это ваше решение, а значит и мир ваш. Без вилки есть, руками, вы не умеете, не научили вас и то - ошибка.

Правда в моей голове, я ее дарю вам с букетом свежих олеандровых веточек брусники, теперь в вашей голове радуга, она не слишком похожа на правду. Так вам и ничего не досталось, потому что, видимо, я - эгоист. Подарил несуществующие цветы, которые нормальные люди даже за цветы не считают.

Тогда я всего лишь думал о сейчас и о тех словах, которые можно нашептывать вечно. Но если слишком много шептать, то можно закончить как многие умники в лечебнице для душевнобольных. Вот даже назвать правильно не сумели, это у них души поломаны, а наши души серебряные, отлитые из месяца в первом разливе наших жизней. Мы – новые крестоносцы, нас послали, а мы не знаем нашу религию.  Нас послало провидение, как оно посылало Шекспира в Италию. Шекспир не пошел.

В голове идет вечный отсчет. Цифры стоят в очереди в строгих костюмах, смотрят друг на друга и восхищаются соседями. Меньшие – удобные и ловкие и легко запоминающиеся, большие – значительные и заметные, впечатляющее.

Свет через высокие окна. Безлюдные долины. Ангельские руки в золотых одеяниях. Невероятные события на пляжах загорают и смотрят испод тонированных очков. У них там свои цвета. А мне все страшно. Уютно не боятся, очень уютно. Слишком. Повсюду в моей комнате лица, они подмигивают и просто пялятся, они не разговаривают, но вызывают на беседы. И, конечно же, мы не должны им отвечать.

Мне почему-то кажется, что сегодня нам опять не откроют дверь, так и разойдемся. Разведемся мы или устроим развод, подрядившись палачом. 

Собака-пожиратель-общества

Нас проверяют перед последним вздохом, а на самом представление всегда бывает аншлаг. Тени - не пешеходы, а перелетные птицы, которые пытаются всех спасти, предупредить, но никто не слушает, потому что мы слишком боимся. Даже из солнца на нас смотрят не только лучи. Мы мечтаем о невидимости, а они видят все, они смеются над нашей наготой, как гиенны, пожирающие желудок жертвы. Так они пожирают нас, засевая свои семена в наши души. В этом гигантском инкубаторе огня космос не падает и не трется нам о голову, но мы однажды упадем и будем тереться о космос. Люди в белых халатах приходят в обычных костюмах, заменяя наших марсианских учителей, подготавливают, щупают пульс наших пороков. Они шепчут наши секреты на уши чужие, весь мир -  оборотень с вековой жаждой мяса, всему миру известны  мысли из мозга, а мы не верим, все не верим, что родились в болоте и нашей первой пищей были лягушки, которых давил еще Гитлер верхом на Карле Марксе.  Только деньги - наше убежище, так мы сможем выкупить человечество и открыть всем правду, а прославившись чихнуть и умереть на сцене, чтобы наши сопли стерли нашу домашнюю работу. Так что спасения не будет, только всесожжение - так мы хотя бы сможем переменить природу нашего врага, сделать так, чтобы недремлющий коршун времени признался в своей плотоядности и в своей непереносимой болезненной мечте и похоти по отношению к человечеству, затем он прячет в нас червей так тщательно , берет из под сгнивших крыльев, ворошит утробы - чтобы взять однажды пинцет и выковорнуть, будь плохое настроение на его стороне. Они послали нам ортодоксальный табак,  чтобы мы считали теней друзьями, они все нам послали, а мы уютно обставились и продолжаем давать им себя обставлять. Самозамуровка в стены льется с кровью, вот посмотрите - для этого можно и выпустить немного рук на свободу. О, могучая сила колосса империй, что подарила нам глубоко уважаемый кров и райский обман, что украло для нас яблоко Эдема и привело ковчег в бухту дьявола, послало нам пророка тьмы, о могучая сила колосса империй, что процветает в нас так хаотично и так завораживающе, ты  живешь в нашей плоти и растешь ядовитыми лепестками по венам, чтобы билось этим ядом самое мертвое и электрическое из сердец, чтобы верило в знание, которое забирает правду на убой в обмен на свою жизнь для нас - между прочим, без всякого права на амнистию, даже Папа не спасет своей продажной индульгенцией, пока сама любовь мать, сам Великий отец, приставлены на шахматную доску со смертью по краям, чтобы сделать ее доской каменного тела с бьющимся сердцем, бьющемся в механизме  гениального и культурного общества, достающего все остатки из бочек планеты. Ложкой взять слезу на пробу удосужился клоун и поперхнулся клоун, ибо ложка та была слишком полна и слишком велика, не смог он влить океан. Похоронили его на Пер-Лашез. Укатилось колесо клоуна путешествовать, попало в  жерло с устрицами, где плещутся спрятанные от нас зловонные мученики.  Клоун перед смертью плевал ненормальными направо и налево, может, он и был богом в маске. Плевал он, пока лягушки, те самые лягушки, не поднялись на бунт, выведя новый вид домашнего питомца. Голодом сморились языческие существа из учебников истории, которые все сжег провидец-певец, сморились, попивая саке на Филиппинах и ожидая пустой развязки, но веревка эта слишком запуталась, она затянулась на их же щее, теперь мы привязаны еще сильнее, они не могут никуда уйти, они едят нас с еще большим упоением, им больше нечего не осталось. Прикидываются псы дымом над трубами, запугивают нас и откусывают дорогое, вместо жидкости ползают прихвостни Таноса и заглядывают все глубже, строят города в нашей голове и подключают мозг к наркотическим препаратам каждую ночь,, только чтобы закрепить слизняков в глазах. Однажды мы выкатимся. И потрескается наш котел и кончится жар у дядечки- температуры, перестанет он видеть галлюцинации старого Нострадамуса. Они все еще забирают нас на свои невидимые корабли, отдают нас самим себе в подарок на наш день рождения,говорят о пришельцах до конца лета, выпускают из клеток ночных убийц, дают нам живых кукол и опять облепляют трубочками с препаратами, чтобы мы поверили в детей. Эти куклы по ночам просыпаются и с жутким криком, с мертвенно-бледными хрипами относят к ним на операционный стол. Там нам драят кишки, чистят часики, бьющие по голове в полдень и позже, запускают чужие желания. Как смешны наши шаги, когда мы шагаем по картине, а звуки, которые мы стараемся выстукивать, чтобы не забыть запах существования, на самом деле их музыка. Со всех сторон глаза и клыки. Поставщик счастья заболел на вечно и мы счастливы  на один процент больше, больше пьем и большем играем в их игры. Нам не уйти. нас закрыли у нас все забрали.

Квайр

Квайр. Что это такое за слово? Это курят? Нет, на самом деле всего-то choir, или хор.
Сегодня я посетил выступление внука моей хост... бабушки...  Да, он в хоре. Хоры  - это у них обыденное дело - есть смешанный, женский и мужской. Между могут выступать солисты. Конечно же, было в моем желание идти туда нежелание, сомнение, да и день, не буду врать, был дерьмом.
Вообщем. Мы сели. Люди пели. Сидели. Смотрели. Это тебе не панк-рок, чувак. Даааа. Но это музыка, чуваааак. Окай. Приступим. Они приступают и наступают на ноги друг другу. Ох, конечно же, я был разочарован со своими желаниями идеальности. Некоторые не попадали в ритм. Иногда, если у меня уши не из жопы, чего я не отрицаю. Так что, может, мне пора с борта и к акулам на червячки подаваться.
Разница. Какова разница? В Америке все еще цивилизовано и профессионально - у них и костюмы, и пианист, и гитаристы, и куча микрофонов, да и поют они, несмотря на огрехи, замечательно (отправим подальше критика во мне. пусть покурит чего-нибудь там). раскачиваются, танцуют, двигаются. песня за песней, все четко, с дирижером.
Зал неистовствовал. Солисты молодцы. Но больше я не хочу вступать в мужской хор - слишком немузыкально звучит весь этот баритон, до тошноты. Это уж слишком, рребята. Или это страх еще.
Вообщем, я доволен, вдохновлен, было интересно. Хор, люблю хор, ах, как они играют голосами. Как пытаются выделываться используя руки-ноги, фейс и бади. слушайте пианино еще, не забывайте, призраки. ок. это все. до связи.

черное и белое

Весь мир должен быть черно-белым. Так все будут равны. С сего дня дня мои фотографии будут только черно-белыми. Войну современности объявляю я.
Мой первый перфоманс на публику прошел успешно. Я зацепил публику, я контролировал публику, я почти почувствовал биение их сердец и они были моими, еще немного и навсегда. Все могут быть Богами, потому что, помните - мы - одно и мы Боги.
Так вот состоялось мое первое выступление. И получилось прекрасно, даже несмотря а то, что я читал текст, несмотря на растерянность и забывчивость. Я черпал энергию из зрителей. Как ожидал, выступление получилось в пятьсот раз лучше любой репетиции, честно говоря, я вообще после этих провалов ничего не ожидал. Но! получилось очень правдиво, ни на одну из других 11 групп не было такой реакции, я понял их, я дал им кусочек шоу. во мне есть кусочек актера. и это был далеко не максимум. Так думал я в тот день, даже несмотря на падение себя в лице себя же, потому что уж слишком я им подыгрывал.  Сегодня мое мнение обратное. Как и настроение.
Но все еще я хочу прекратить пустые мечтания и приступить к делу.

Relay for Life

Все знают, что жизнь несправедлива. она забирает у  нас самое дорогое, только чтобы мы не отклонялись от курса. а иногда даже, может, просто так - насладиться нашей болью, чтобы расширить нашей болью границы вселенной, чтобы больше мыслей родилось на просторы внешние. пиратско. 

Relay for Life - это величайшая акция по поддержке пострадавших от рака. это Америка. многие умирают от этого слова. идиотского слова. оно лучше чего-то иного в этом мире умеет выжимать из нас слезы - оружие массового поражения сознания. даже думать страшно.

Сначала мне совсем не хотелось тратить на это все воскресенье. Root beer на столике согласно кивает.

В 7 утра прощание со сном, скоро уже встреча с другими студентами. С некоторыми мы близки душевно. Почти резонанс. "Give me your hand" - говорит песня в моей вселенной. Нас везут на машине в городок Туларе в где-то 30 милях от нас. Встреча у Denny's. Вечером donuts. Холодно.

А потом снова очень жарко, или прежде.

Бежим по кругу, идем по кругу, я иду. Много меня. Я смотрю на себя, смотрю на себя, смотрю на себя, отвечаю, разговариваю, отпускаю шарик. По краям, по правую руку от беговой дорожки стадиона кроме кладбища, которое там тоже есть, за оградой, которая призвана разделять, но ничего не разделяет, расставлены кучи навесов с людьми и вещами внутри. Со мной. Беговая дорожка, которая идет по кругу олицетворяет собой, что рак никогда не дремлет. Круг за кругом, круг за кругом. Мысли кругом. Вселенная кругом и снова с начала. Старт в финише. те же стертые буквы. 

Веселимся. Это значит, что мы должны ценить каждый момент жизни. Встреча с другими студентами по обмену. Около 20 человек, радость витает в воздухе и садится на каждого сразу, без раздумий. А все равны, думаю я. больше даже, больше. 

С космодрома стартануло что-то. Мы танцуем. Я танцую, хоть и этот я, несущественный - единственный, кто смотрит. Застенчивость, самоненависть... Все умрет, а останется только любовь ко всему, если удастся поверить.  

Разговоры с друзьями, разъяснения детям америки положение наших стран на карте. Девочка из Армении встречает эммигрантов из Армении. Ожидание. забирают в тюрьму - креативный способ собирать пожертвования на помощь пострадавшим от рака - за то, чтобы кого-нибудь отпустили (а набирают случайных людей (меня порекомендовала Адина, координатор)) платить 1$. Я еще отдаю то, что люди дают - 190$. Другие обменники разрисовывают пакетики для свечек. Расставляют вдоль всей беговой дорожки эти пакетики - внутри свечка, снаружи - имя, а иногда и фотография умершего. их тысячи. огоньки.

много людей.

темнеет. мы и подруга слушаем музыку, один наушник каждому. равенство. 

переезжаем в Хенфорд, прощания. вынос мозга. нас кормят. по краям беговой дорожки во льду дожидаются своего часа бесплатные бутылочки питья. кормят бесплатно. 

у нас такого нет. подобного.

еще люди в костюмах Хэллоуина собирают сладости.

в темноте в Хенфорде, на другом стадионе, сначала брожу. сажусь на трибуну и слушаю рассказы столкнувшихся с раком. приходит понимание смысла всего этого. слово HOPE, выложенное ярко-пылающими в темноте маленькими памятниками Великим. я боюсь. спорю с собой, запутываюсь, не знаю, зачем ЭТО делаю.

в тишине рассказчик сбивается и начинает плакать, слева, справа, выше и снизу слышны хлюпания. тысячи людей плачут. они понимают. это так больно осознавать. рассказ, это правда, вселенная иногда не лжет. выходит вперед школьница и поет песню, очень красиво.

кто-то останется на ночь. я ухожу. привычный. не добиваюсь, не заслуживаю. Рак не дремлет. Это отвратительно.

Перевернутый мир

Знаешь, дорогуша, мне кажется, что меня нет просто. не могу я писать что-то. поэтому бесстрашно расскажу я истории.
шел я как-то со школы в Америке и думал себе, думал. мысли были плохими, не буду врать, очень плохими, не знаю, куда могли бы и привести. одна мысль сменяла другую, они взбирались по лесенке, меняли лесенки - рано или поздно будет вершина с идеей, которую нельзя будет остановить от прорастания. а роща в нас внутри, смотрящая сверху вниз на наши глаза, пускающая в уши великие сопли, увеличивалась в размерах. она заполняет нашу атмосферу мыслями, как другие деревья кислородом свою.
направление, одна мелочь, одно мгновение - отвлекся, наш героюшка падает с неустойчивой лестницы и лестница может раствориться, а может по закону инерции откатиться назад. так вот. в тот день я споткнулся. что привело мое состояние в то, что сродни эйфории. даже выше. асфальт дышал чем-то непривычным, а я был тем самым непривычным. не таким, но все еще да. понимаешь, этот как Вторая Мировая Война, как Гитлер в нашей истории. Мне под ноги попался свой гитлер, теперь все по-иному. мир пускает бабочек, мир нежно поворачивает нашу голову в сторону солнца за облаками. чтобы мы делали нужные выводы.
но. вторая часть истории. можно сопротивляться и быть вне мира - в себя мир все равно не пустит, а посередине стоять слишком больно, стекло иногда затвердевает и сдирает кожу чуть правее шеи. можно контролировать свое мышление, сажать деревья наоборот, обрубать им ветви, сражаться с ростками при помощи секретного оружия, доставшегося нам при рождение. впрочем, они не боятся серебра.
я начинаю процесс. может, оттого и сойду с ума. в один день. это выше. я этого хочу, потому что мое любопытство и что-то еще намного выше собственного понимания. в воздухе передо мной болтаются скользкие нити.
нет времени. вот с чего начну. первая битва Колумба сознания. я - Колумб своего сознания. удалю понятие времени, забуду. все зависимо, три куска одного апельсина. время круглой формы и оно неделимо. мы знаем будущее. поверю в реинкарнацию. даже больше. она вне времени. я-это ты, а ты-это я, они - мы, мы-они. все, кто живет на Земле - это я, ты. одна душа. вне времени. во всех телах. кто поверит, что можно прожить в коробочке на дне океана, когда есть океан. но жизнь не в счет. я выхожу в океан своим сознанием, своими мечтами. мечты слишком глубоко. все прошлое, призма, через которую прохожу я, чтобы связаться с внешним миром. даже в интернете я нахожу в разы больше музыки на прослушивание, чем слушаю. я вижу сны, с высотками города Дели в лучах предзакатного солнца, первые Земля на земле, по которым люди прыгают нагишом, джунгли далекой Африки...
уйдем к звездам.

Первый американский дождь

Падают значит с неба капли и падают себе. Зачихали пташки, а у мухи сбежали за границу. Дофига обычные лужи растянулись в улыбке, искренне  желая намочить ваши сладкие носочки. Самое время обхватить себя руками покрепче и залезть в машину. Включить Nirvana. Не спрячет капюшон и козырек школы от ливня и глобального потемнения.
Времени мало, скорее совсем нет. Это колесо фортуны меня к себе приклеило и все вращается... пока я не исполню свою судьбу.
Звонили из больницы. Скоро будет у моей новой хост сестры удобное кресло. Вечерком при тусклом свете, а за стеклами дождь. Самый обычный, никакого золота.
Чувствую себя олухом под дождем, но все равно, не смотря на противное настроение и обстоятельства-щекоталочки, радуюсь дождю. Моему первому.
Буду думать, что это прошлое стучится в голову. А так оно и есть.
Еще один урок игры на банджо. Джон Леннон так же ведь сидел когда-то с его настоящей мамой.

Они ведь есть

Ведь есть на придорожных обочинах куски грязи, ведь разбросаны среди этой грязи ненужные, но зачем-то построенные придорожные закусочные. Будто они созданы только для человечков в шлемах на мотоциклах.
Мне вот тоже хочется проснуться где-то в придорожном мотеле, почистить зубы над грязной раковиной, умыться вонючей водой и испуганно посмотреть на остатки рвоты, прилипшие к полу. Или выбитые зубы в унитазе, кровь, запекшуюся на облупившихся стенах.
Под кровать закатился шприц неясного происхождения. А из поломанной вентиляции несет тухлятиной. Собрать свои вещички, натыканные тут и там в маленьком рюкзачке - ты подходишь, а они выглядывают, косо смотрят на обстановку. Жалюзи разрезают свет и его кусочки ссыпаются на пол. Ты перешагиваешь, двигаясь к двери. Вспоминаешь, что что-то забыл. Ключи от машины и чехол от гитары. Старую печатную машинку, перевернутую по- пьяни - все этот заброшенный, как тысячи городов призраков, бар с барменом, который кажется видел еще Гражданскую Войну в США.
У этих мест есть глаза и они следят за каждым шагом. У этих мест есть ниточки. Клубки.
Покачиваясь возвращаешься к замочной скважине и протыкаешь ее ключом с облегчением неудавшегося маньяка. Забросил ненужное в багажник старенького ретро-мобильчика и заходишь в одну из тех самых закусочных. Звон бокалов, тряпочки, салфеточки и томные взгляды водителей фур. Делаешь заказ и садишься у окна, чтобы предстать перед судом нового дня. Он показывает свои остренькие зубки и хлопает по  мокрому асфальту, отставляя трещины. По телевизору о чем-то говорят, он свисает с пустой стены в дальнем углу. Кофе приятно взбирается по вашей бородке к вам в нос. Становится уютно, как дома. Все эти люди за столиком не знают этого, они хранят другие истории в своих пакетиках из под арахиса, в своих рваных джинсах и толстых сумках. А впереди долгий путь. Вывеска качнется еще 112 раз, прежде чем откроется глазам нетронутое прежде будущее.
Муха кружится вокруг вращающегося вентилятора. В противоположном направление.
Зачем нужны это придорожнье, если нас там нет.
Рябь по экрану. Синеватые оттенки гуляют. Ночь спадает все ниже. И холодно. Повсюду куртки.

друзья?

 у меня, наверное, тут есть друзья. или это их тени идут рядом со мной. но мне и тени восхитительны. я дышу тем же воздухом, который вдыхают эти люди. мы смеемся, мы молчим.  наши жизни касаются друг друга и даже сливаются, чтобы образовать красивое пересечение.
нас объединяет немногое, но то, что объединяет, говорит о многом. оно крепче стали и даже не плавится под огненным солнцем.
один город. одна страна. на одной планете.
улыбки смотрят друг на друга и улыбаются. бабочки, бабочки догоняют наши волосы, чтобы поймать пыльцу эмоций.
даже мертвые могут дружить. они дружат с землей, с тенями прошлого. но это не тени. это проекции. объемные и слишком живые.
шепот в ушах, белые перья магической птицы и заброшенные ветки метро вдыхают в нас свои души, чтобы мы познали чужую пустоту, залитую светом. мы нарисованы.
а, как они сказали, на небе каждый день рисует тетечка. вчера она взяла отпуск. поэтому облака были такими обычными. грозились дождем. да и пошел бы дождь - ничего. мы были вместе, хоть и один из нас поломался. это невероятно. наверное, это жизнь. жизнь в пересечениях света. в бликах и его бессознательной игре. а мы играли в Xbox и GameCube, ели пиццы, видели пицца-мальчика, сделали печеньки с корицей, посмеялись над Youtube-видео.
это еще не конец, но кто знает. просто все призрачно. и луна молчит. реальность? неа.

Флаг.

Вот он, развевается, высоко-высоко в небе. Выше, чем мы с вами ходим. Только бессмертные могут ходить так высоко. У него всего две полоски, они уступают друг дружке место и как-то переползают по краям. Красный бьет в глаза, белый - в уши. А еще сияют даже в дневном свете яркие звездочки. Для русского человека этот флаг, его появление в американских фильмах говорит только о том, что действие происходит в Америке. Для американцев это батут, который при своем появление на экране подбрасывает их самооценку и патриотический дух поближе к голубому с облаками. Помадный и совсем не злой, отбеленный, как стены старой тюрьмы, он намного выше всего, все еще выше.
Начинается спортивная игра и все встают, сразу встают, без напоминания, это уже в крови. Они прикладывают руку к сердцу. они благодарны, за то, что им дала эта страна. Надежду, веру в завтрашний день, свободу, друзей, семью, телевидение, музыку. Играет гимн. Рука на сердце дрожит, рвется подражать такту.
Школа. Флаг напоминает о себе в каждом кабинете, он как лучший друг, всегда с вами. уважение. перед началом уроков все встают. Вы не забудете, никогда не забудете его, он не позволит. да и вы не захотите. если не рок музыкант.
поп-культура.
он могуч.
как богатырь.
посмотрите.
прислушайтесь, как ветер радуется его взмахам.
протяните руку.
видение.
которое не исчезнет.

типикал скульный денечек

я - этооо капелька тишина посреди хаоса.
теперь в школу добираемся на машине, очень быстро и раньше всех. если повезет, то открываем ворота. я читаю, слушаю музыку. три сигнала возвещают о начале урока. чествуем американский флаг - встаем. "некоторые" бунтари-шутники сидят и игнорят. ах да - в каждом классе, конечно же, есть флаг. за столом (сидят по четыре человека) с геймером-книголюбом-психом Стивеном и репером Джоуи. Отичная компания. пока Джоуи матерится, чтобы привлечь внимание учителя, Джоуи бьет учебником по столу. Или поднимается и прикидывается, что уходит из класса. несут бред, как обкуренные, честное слово. потом пишем свои статейки, делаем Quick Write - ответ на вопрос на доске. Journalism 1 и 2 пипл сразу все в одном классе. Вторые, умники, сидят за компьютерами и что-то набивают. наш удел - копаться в учебнике и выписывать на отдельный разлинованный листок термины, чтобы потом его сдать.
сигнал на переменку. 5 минут. я остаюсь, только прыгаю на стуле к следующему столу.
а таааам.... все те же Стивен и Джоуи, плюс напоминающий мне всех парней гитаристов вместе взятых почти Зак, иногда хороший актер и тоже псих. плюс МонИк, веселенькая девочка, обожающая скейтборды. сегодня она притащила в школу свою плюшевую лягушку. Стивен весь урок избивал это бедное создание, душил, засовывая между сдвинутыми четырьмя столиками, кидал об пол и пинал... А Моник отбирала и материлась. В шутку. Она все еще немного болеет. Но по ней это не очень видно. Кто-то незримый отменил ежедневную сода-пати, когда они все достают из своих сумок кого? ни кого, а что? соду! Несут бред. Я молчу. Не поспеваю и чего-то стесняюсь. не знаю, что сказать. Опять же... Стивен принес учебники и наши Notebooks (тетрадки формата А4. тут других не использует никто. часто оставляют в классе после окончания урока), переписываем термины. потом... потом нас просят на бумажку переписать еще два термина на каждую сторону. Потом мы все в классе разбиваемся на пары, объясняем друг другу термины со своего листочка, меняемся, ищем следующую пару. большая переменка следующая. обычно я сижу на травке около кабинета номер 510 и жду, этот корпус далеко от остальных, поэтому там пустынно. можно поесть и послушать музыку.
в кабинете Эйисби Лидершипа повсюду можно обнаружить блестки. Да, здесь устраиваются блестковые войны. На стенах ждут своих создателей незаконченные плакаты - на Лидершипе мы подготавливаем всякие школьные мероприятия, собираем деньги, занимаемся благотворительностью - тем же Relay for Life - коллекционирование донейшенз для Кансер Сасайти, иными словами на опыты по получению лекарства от рака, на помощь больным.
Это скука. Я никогда не знаю, что делать. В этот день мисс Дюарт, бойкая и очень весело-креативная женщина, присоединила меня к девочке, имя которой я, конечно же, не помню, заполнять пустые календарики расписаниями спортивных игр в нашей школе.
следующий урок с большим, в черной одежде, бородато-усатом мистером Виллиамсоном, который обожает приговаривать "Waaaaaatch and Leeeeeearn". домашнее задание получено, боремся с толпой и пробиваемся в другой конец корпуса по коридору. к классу английского. тут ждет еще один Quick Write. Обычно на вдохновляющие темы. нужно просто описать свое отношение к цитате (к примеру, Боба Марли или Матери Терезы) и ее понимание.
Потом читали The Crucible, (а я книжку забыл с этим переездом. Мы ее дружно ходили получать с нашими школьными айди-картами в библиотеку в четверг) по ролям. Абигейл снова был мальчик, который делает женский голосок. Но уже не смешно, все привыкли.
Ланч! Вроде бы, радость и, вроде бы кто-то забыл, что нужно прибыть на место работы за 5 минут до конца урока. Да! Нет мне отдыха, встречай student store. Пытаюсь понимать (первое легче) и находить все из заказов. И так 50 минут. В перерывах между наплывами толпы можно быстро что-нибудь съесть. А это что-то - ванильный йогурт и пачка печеньев с чем-то... ореховое масло что-ли.
Спешу на историю. Домашним заданием было нарисовать (и этим описать) плакат на Labor Unions. Сдаем, сдаем. как всегда списываем с интерактивной доски план урока и все самое главное, параллельно слушая учителя. и посмеиваясь. он снова вспоминает про Советский Союз и меня.
Физика. Сдаем домашние-штуки с ответами на вопросы по не менее домашним параграфам. Учитель тем временем подкидывает фломастеры, потом соединяет два в один - ему показывают большой палец. Рисуем векторы, находим R, складываем стулья вместе.... И свобода! шагаю по пришкольному газону между американскими лицами.

Новый дом и люди

Затмевает сознание не темнота, а темные мысли. В сознание темнота не может проникнуть, но она по-прежнему вокруг. Сквозь толстенькие жалюзи едва пробивается свет от фонаря снаружи дома. Нового дома. Очередная смена раковины. Теперь до конца американского года.
Первым утром я прошел через 7 кругов просыпания. Будильник стоял на 5:55, но нет же! Первый человек, учительница драмы Джо Шуп, встала еще в 5. Потом, едва удалось закрыть глаза загремел поезд. И что-то снаружи. И так много-много раз. Комнатка окружает с ужасающей непоколебимостью и больше всего напоминает как обстановкой, так и размерами комнатку под лестницей Гарри Поттера. В ней живет адекватный Интернет. Двери по-футуристически не имеют ручек и отодвигаются в сторону. Утром проходить через заваленный еще незаселенными в дом после переезда вещами, чтобы не провалиться в бассейн и, благополучно миновав нюхающих собак, добраться до одной из множества душевых кабинок.
Американская жизнь в этом доме не отличается уж так от обычной. Мне понравился здешняя курица и здешние разговоры о коммунизме.
Сегодня мне второй раз за мое прибывание в Америку попал в руки пульт от телевизора. Каналов много, но, как водится, смотреть нечего.
Снаружи скучает бассейн. Быть ему одиноким, как мне.
Мисс Шуп. Постоянна занята с репетициями к театральным постановкам. Голос звучит строго, но на самом деле она добрая.
Ее муж. Очень любит политику и... Ему не терпится проголосовать за Митта Ромни.
Ее дочь. Очень позитивный и активный человек. Хороший музыкальный вкус.
Муж ее дочери. Классный. Добрый. Играет на гитаре немного. Курит.
Дочь ее дочери. Смешная. Смотрит Disney Channel. Знает немного эспаньоля.
Сын ее дочери. Веселенький малый, всего ему годик. Пытался сесть на ноутбук, а еще меня дважды ударил игрушкой.
Четыре собаки. Две черные маленькая-большая и две рыжие маленькая-большая.
В этом доме уважают фаст-фуд. Я их уважаю.
Пианино. Стоит и ждет. Ну... Не знаю.

Туманы и щепотка правды (позавчерашнее)

Туман зарывается в моем сознание, мешая думать. пелена застилает не только глаза. уши дрожат, и в них бьет солнце. храп вырывается из чрева затухших мыслей, угольная шахта была закрыта на веки вечные.
Возвращаясь по сумрачным рельсам к тому, что я хотел сказать.... Мне кажется, что сказать мне и нечего. Все сгорело. И обратилось в стекло. Муха замерла. Она принимает решение. А я его уже принял.
Американская мечта это нечто настолько идеальное и взрослое, что мне ее не понять.
Люди здесь не пахнут лучше, не лучше у них вкус. Они всего лишь думая умеют прикидываться слонами и аллигаторами, жирафами и бизонами, птицами и бездомными русалками. Многие чувства обвивают их тело поверх одежды, просто нагни свою глупую головку и читай. Некоторые прячут все настолько хорошо, что кладут на самое видное место.
Среди ухоженных лужаек стоит дом. В этом доме сидит человек, сгорбившись у экрана слабенького лэптопа. В очках. Это я.
Весь мой день сводится к поеданию американских йогуртов один за другим, подкашливанием, чаяниями о судьбах сам-не-знаю-чего, книги, попытки совладать с ленью и попытки взять гитары или банджо на абордаж... Изо дня в день. И рисовые печеньки.
Немного о школе.
У них есть магазин учеников, в котором в добавок к обычному фаст-фуду (пицца, гамбургер) продаются всякие сладости и чипсы. У них тут другие упаковки, но содержание то же. Но суть не в этом. В магазине работают волонтеры. Сегодня я помогал. Нажимаешь кнопочку с названием того, что хотят купить на кассовом аппарате, затем сколько дали наличных и готово.

Убого это

Знаете от чего меня воротит на этот раз? От этих всех улыбочек. Как на просторе Интерета, так и на убогих, замшелых улочках. Ложь не слюна, не нужно видеть сквозь зубы, чтобы увидеть. Настолько лицемерен наш мир. настолько мы все верим.
А еще я думаю, что в России мне было бы сейчас гораздо хуже. Хотя и тут уже некуда бежать от своего существования, аля мишень для стрел. Вечно мне быть повешанным на этом сером дереве, которое забыли убрать с 1908 года, когда снимали фильм.
Мы смотрели черно-белый фильм 1908 года, да. С живой музыкой и человечком, вращающим ручку. Вы все мертвы. мертв и я.
Все так навалилось. Моя ненужность, никчемность, бесцельность, серота этого мира, тьма жизни, переезд, разговор с моей родной семьей, падение зрения.
Я умру в земле.

Честно не понимаю,,,,

Вы мне не дали осени, я заберу у вас правду.
Ходят деревья. Скулят цветы. Не видать им пощады, ибо рождение их было их наказанием.
Давайте дружно наступим на них.
Все еще не вижу осень. Не кажется зима. Может, потому что зимы нет.
Плавают огоньки от света к свету. На краю присел кусочек старого шерстяного свитера.
Крутит свою пластинку микроволновая печь. Нет в ней огня. Незримая искусственность.
Посмотрел в глаза вентилятор. Ему все можно.
Убейте, пожалуйста, этот черный ворох. Ворох ничего. Он молчит.
Отвечайте мне, духи из долины. В вас когда-то верили. Сейчас я с вами.
Представим снежные хлопья, разодетых в красное снеговиков, много-много света, танцующие фигуры, настоящий холод, не тот, что внутри.
Поставим свечку, чтобы согреться. Разожгем листву - это жертва солнцу. Заболеем. Не мы. А все остальные. Уже заболели. Все. И мы. Это все правда.
Я никогда не лгу.
Лицо. Американское лицо. Представьте свою маму, своего папу, лучшего друга, случайного знакомого, школьника из параллельного, кошку...  Это он. он смотрит на вас. В нем есть она. Они поворачивают свое лицо. Ничего больше нет. Фиолетовые глаза. Вы плывете на лодочке, с борта свисает фонарик. Вокруг серая гладь озера посреди темного леса. Лес светится под лучами американского солнца. Лопата плывет за вами. За вами устремляются жалкие рыбешки.
Исчезает все. Вы смотрите в их лицо снова. Ноздри расширяются и впускают под свои волосы. Согреться. Вернуться нужно. Поверхность ровная. она дребезжит. Стены рушатся и видятся кирпичи, повсюду кирпичи и известь, живая, жидкая известь. Она ползет к вам, подает руку и увлекает куда-то. Рот искривляется в улыбки. Вас рвет, долго рвет. На полу еще горячие осколки в крови.
Играет реквием. Его похоронили заживо.

Talk you

Вчера был прекрасный день. Солнце вращалось, обливая с ног до головы кипятком, который излечивал старые раны. Раны затягивались и выпускали в атмосферу благоговейные пары. Пары безумного счастья. Довольная вселенная махала ручкой астероидам, покачивающимся в пустоте, ища свой курс. Улыбка разрывала лицо на два острова с надеждами новыми и надеждами старыми. На сияющем кристалле они могли бы заключить мир. И заключили. Только это были уже не они. И это все неправда. Еще одна капля неправды в океан лжи, не ведающий мысленных берегов.
Вчера был отвратительный день. Солнце чихало мне в лицо, а потом смеялось, смеялось и смеялось. Смеялось до слез. И кашляло кровью, затмевая мне глаза пеленой. Из меня рвалась на поверхность боль. Все стенки моего мира исполосованы ее холодными когтями. Внутренности уже готовы к пешеходному переходу. Вселенная наплевала на свои астероиды, она ушла в запой еще во времена динозавров. Сгорят они, потеряются и будут забыты. Судьба сыграет с  ними злую шутку и за свои 300 лет их никогда не увидят люди из-за пустых случайностей.
Это нетрудно, жить.
Каждый день я вижу, как люди живут.
35-36 градусов Цельсия. Растения погибают, корчатся в муках и желтеют, сдаваясь смерти. Влюбленные птицы беззаботно гоняются друг за другом. На просторах школьного двора Сиерры Пасифик Старшей Школы блестят туманно-белые зубы, приоткрываются рты, для истерического смеха - выражения восторга происходящим. Дружеские рукопожатия, парящие над плечами шуточки, прерванные новым рукопожатием разговоры, целующиеся и держащиеся за руки в тени деревьев парочки.
Я не умею жить. Все началось с детва. Мое рождение не чудо,а  ошибка. Забыли мне внедрить умение получать счастье, веселиться.
Я играю на гитаре, пытаюсь чему-то научиться, верю, что что-то могу и у меня есть шанс на исправление. Каждый день верю. И все. Финале.
Вчера было жарко. Субботнее утро. В 9-30 волонтерство в парке. Chili Cook-Off в поддержку олимпиады для инвалидов. 6 часов бесполезных разгуливаний  среди веселяющейся толпы, время от времени редеющей и расширяющейся. Люди  с разными лицами и выражениями лиц. С жизнями и памятью за плечами. Линейки не нужно, чтобы понять у кого сколько было.
Мне предложили уроки банджо. А если ли у меня слух? Может, нет? Тогда это конец. вот чего я боюсь.
Потом... Гитара. Потом... Друзья моей хост-сестры. Роскошный домик, неподражаемый аромат то ли мяты, то ли свежевыстиранного белья. Я видел американских подростков. как они веселятся, чем живут и зачем живут. Я был внутри этого. Был внутри желудка. Прошел по кишечнику. И... умер? Я был там, но в то же время и не был. Они играли в карточную игру ложки. незнакомые мне 6 человек, подростки. Боги для меня. Я ни что. Никто никогда не будет слушать моего тихого, невнятного, глупого бормотания, когда в этом мире, мире сирен, поют их голоса. Их слова взлетают на небо, чтобы получить для них билетик в райские сады. У них у всех есть свой райский сад. Они могут смеяться, шутить, наслаждаться беседой, просто смотреть друг на друга.
Они друзья. Они вместе. Могут в любой момент позвонить друг другу и сказать "Алло. мне одиноко. приезжай. давай куда-нибудь сходим". Я, кажется, никогда не смогу никому такое сказать. мой удел - интернет. Мой удел - мой мир. Моя музыка. Которая вечно будет то моим лучшим другом, то смертельным врагом. Для меня друзья, семья, жизнь, я, ты... Понятия эфемерные. Абстрактные на столько, на сколько возможно. Я смотрю со стороны. не могу жить.
Не умею играть в карты, не успеваю за их поразительной скоростью. Принимаю их помощь и выпускаю из рук веревку, чтобы оказаться на дне колодца. Там я замуровываю выход. Оттуда я слышу эхо их разговоров. Больше не играю - смотрю.
Во дворе, пока они играют в прятки и выпускают из клеток свои смехи, которые радостно прыгают по асфальту, испещренному тенями, я брожу в тишине, смотрю на них, ловлю свою маленькую, ничего незначащую тень. В наушниках музыка.
Они смотрят фильм, берут в кухне еду, самую разнообразную, ходят по американскому дому настоящему как по своему. Рассаживаются на прохладной траве. Включают фильм. До этого поиграли в видеоигру. Кто-то один. не видел лицо. Они помогают мне, приободряют, но я все сильнее разламываюсь по частям. Ночь садится на стул позади меня.
Я принимаю все как есть. я сдался давным-давно. Америка - другая, я  тот же. правда.
Хочется заплакать, но нельзя. прячу лицо. и вода начинает выливаться внутрь. Ванна переполнена.

Музыкальные воспоминания

В наушниках заходится в своем великом акте пения и крика Фредди Меркьюри, начинает свои тексты Джон Леннон... Я медленно возвращаюсь к осени. К Флексу. К Дес Ноту. Ко времени Лайта. Я представлял себя Лайтом, чтобы пробиться через препятствия Флекса. К турам отправляюсь, когда все только было мечтами. Знакомство с Джастином Бибером, первое вдохновение, снежные дни счастья.. Кажется, с тех дней весь мир перевернулся. Помню, как прекрасна для меня в то время была поп музыка, как я открыл для себя Beatles, лежа на линолеуме кухни, как собирал антенны под I will Always love you Уитни Хьюстон, как меня трясло в те дни, когда начался обзвон.... Помню как заболело горло и я весь день посвятил музыке, пропуская школу, лежа укутавшись в мягкое одеяло, в пушистый ковер детской. было много света. Тогда это все только начиналось. Я прокручивал чужие плейлисты и влюблялся, открывал совершенно новый мир.

Возвращаюсь в день, когда шел дождь и я включил Wind of Change - Scorpions, стоя напротив открытого окна, за которым исправно лил дождь. В нос бил приятный запах прошлого еще более дальнего. Нахлынули воспоминания. Я заплакал. ночевал у бабушки. Смотрел во тьму с третьего этажа. Был час ночи. Я заплакал по детству. По Гарри. По беззаботности, по мечтам о том, как детство могло закончиться. Сейчас все решено. Тогда я не умел гнать время и это был самый длинный период моей жизни. закончился он, думаю, вместе с открытием мной моей любви к музыке. Отплываю назад ко дню, когда мое одинаковое лето разнообразил сначала фильм о маленьком Фредди, который вдохновил меня на неделю рисования, прогулка с друзьями... Гитара в руках Даниила. Тогда можно было помолчать.

К лету меня возвращает Nirvana. Я ее слушал при поездке к родственникам в Новохоперск постоянно. Шекспир, Данте Алигьери, бабушка. Авриль лавин. Потом моя маленькая опперация под Queen. Кукурузные поля. рчека, велосипеды с младшим братом. Зеленый газон. Лето теперь для меня еще дальше, чем Родина, хотя, вроде бы, тут еще жара 40 градусов. 

Включаю Lemon Tree и боль ударяет в самое сердце, добивающая боль. Это нокаут. Почти каждый раз слезы наворачиваются. не знаю почему, не знаю как, но ПДО стала лучшими днями моей нынешней жизни. какими загадками и пирожками, какой болью и молчанием не знаю, но я влюбился в ПДО, я буду вечно вспоминать это СОБЫТИЕ. Ради него одного можно было идти на Флекс. И это не шуточки. Я помню каждый миг, это моя жизнь. Первый опыт всего.....  Ради возвращения я буду стремиться стать однажды волонтером. Чтобы вернуться. Но не будет больше ничего подобного. Я все потерял и получил все сразу.

прощание в холодной Москве с семьей так же возвещают Queen. Смутные надежды, неопределенность будущего и никакого представления об Америке. Это просто... мило.

Я с вами, я с вами. не забуду свою любовь память.

Даже музыкальную тишину детства. отголоски классики, танцующие с пылью в лучике света. поедание капусты, песочницы и прогулки по неизведанному, книги, стопки книг, неукротимое любопытство, первые дни в школе, первые четыре класса. Бабушка Маша. Древняя Греция 5 класса, безумие 6ого... друзья... переход в "Б" класс, борьба за оценки, изучение английского языка, которое началось так внезапно... Любовь к Америке... Пусть все останется как есть. Для меня воспоминания - главное в этой жизни. Плевать на остальное. пусть они будут не тронуты.