Порождения мои разноцветные и накрашенные

Я чувствую, как на моей макушке расцветают несчастные цветы, они не могут жить на этой почве, слишком скудна она, да и никто ее не поливает. Да и соседство с кустами можжевельника, говорят, вредит здоровью. Аккуратно надрезанные веточки будут колоться о лица подходящих и проходящих людей, они оглядываются и не видят того, что вижу я. Пестрые подсолнухи вращают свои туманные диски с провидческими пластинками и играет незнакомая, искаженная невнятным воем музыка, она бьет ручьем, но никуда не течет.

Мне жарко и я не понимаю людей без капюшонов. Это, должно быть, странно. Но это я и мне так не кажется. Я считаю, что Гитлер был хорошим человеком, он просто однажды слишком много выпил – достаточно, чтобы стать Гитлером. Не пейте много. Или пейте. Это вы, это ваше решение, а значит и мир ваш. Без вилки есть, руками, вы не умеете, не научили вас и то - ошибка.

Правда в моей голове, я ее дарю вам с букетом свежих олеандровых веточек брусники, теперь в вашей голове радуга, она не слишком похожа на правду. Так вам и ничего не досталось, потому что, видимо, я - эгоист. Подарил несуществующие цветы, которые нормальные люди даже за цветы не считают.

Тогда я всего лишь думал о сейчас и о тех словах, которые можно нашептывать вечно. Но если слишком много шептать, то можно закончить как многие умники в лечебнице для душевнобольных. Вот даже назвать правильно не сумели, это у них души поломаны, а наши души серебряные, отлитые из месяца в первом разливе наших жизней. Мы – новые крестоносцы, нас послали, а мы не знаем нашу религию.  Нас послало провидение, как оно посылало Шекспира в Италию. Шекспир не пошел.

В голове идет вечный отсчет. Цифры стоят в очереди в строгих костюмах, смотрят друг на друга и восхищаются соседями. Меньшие – удобные и ловкие и легко запоминающиеся, большие – значительные и заметные, впечатляющее.

Свет через высокие окна. Безлюдные долины. Ангельские руки в золотых одеяниях. Невероятные события на пляжах загорают и смотрят испод тонированных очков. У них там свои цвета. А мне все страшно. Уютно не боятся, очень уютно. Слишком. Повсюду в моей комнате лица, они подмигивают и просто пялятся, они не разговаривают, но вызывают на беседы. И, конечно же, мы не должны им отвечать.

Мне почему-то кажется, что сегодня нам опять не откроют дверь, так и разойдемся. Разведемся мы или устроим развод, подрядившись палачом.