Когда мне не было еще и годика..

Мало того, что красный свет избивал глаза своим красным хлыстом, мало того еще, что и древнее зло путалось в моих мокрых одеяниях, так лица висели надо мной и из их ртов рвалась на волю самый громкий и пугающий концерт Моцарта. Справа и слева решетки, над руками висят куклы со страшными лицами и им никак нельзя сказать, чтобы они ушли. Вокруг странных двигающихся существ вертятся их чувства  и их мысли, но они объявили мне бойкот, да и я быстро теряю интерес, ведь больше всего захотелось заплакать. Так мне было жарко, так низко надо мной было еще ограниченное небо коричневого цвета, а справа жужжащая и качающаяся из стороны в сторону стена… А еще некий звук звуков смотрит мне прямо в душу из черной коробки. А за окном слишком темно, чтобы даже думать о побеге, там нет ничего, это место все потеряли. Оно улетело. А на меня все смотрят незнакомые лица, они шипят, я же не могу шипеть. Их дыхание толкает меня, запихивает обратно, туда откуда я пришел. Из моих глаз начинает что-то течь, я сам себя режу своим голосом, живот забился в агонии, там самый шикарный из вальсов сметает стулья. А они смеются над моими слезами, они забирают  того, кто мне дорог из моих разжавшихся и слабых ладоней.  Мне очень нравятся эти два волоска, смотрящие на меня из моего дорогого. Я не хочу ничего, но мне все дают, в это время надо мной еще что-то нависло как облако с крыльям,  пихает туда всякую информацию, выкручивает другую. Потолок наезжает на меня, меня сжимают, в мою сторону тянется весь мир, это длится вечность. Я понимаю, что все дороги ведут в страх. Он рождается в  моем сердце, как ответ на первую пытку. А они и рады. Они тыкают в меня своей штукой с круглой дыркой. Делают все быстрее, я боюсь, что ветер станет слишком сильным и оторвет меня, заберет меня. А эти они –мои родители, моя бабушка и прабабушка, мои родственники  - узнаю я потом.

Тот миг стал важной основой меня. Я это знаю. Никогда не забудется мне та жуткая пытка. Та игра, которую они хотели записать на камеру. Они желали записать мой плач и построили во мне самую страшную хижину в мире. Она и сейчас стоит где-то там далеко за горизонтом и я не могу идти в ту сторону. Мне так страшно.