Полнолунье

Можно подумать, что окна - это самое завораживающее зрелище на планете. На одном таком окне застыл взгляд одного человека, он бродит где-то там среди пылинок и даже не пытается найти выход из стеклянного лабиринта. Через окно можно видеть всю правду, через окно можно видеть фантазии, можно даже протянуть руку в прошлое, иногда можно даже попытаться охладить сжигающий тебя изнутри огонь печали. Пять пальцев на окне мягко прижимаются к пыли, обнимают пыль, а пыль делится холодом. Равноценный обмен. В окно заглядывают звезда, мимо окна проходят люди в красных рождественских шапочках со включенными огоньками. Ноги закинуты на сидение - очень по американский - в кармане пусто, отсутствует айпод. На переднем сидение сидит подруга моей хост-сестры. У меня так и нет друзей, я совсем один. Одиночество снова вышло на охоту. Мы тогда ехали в машине из кинотеатра. Смотрели Les Miserables - все всегда начинается и оканчивается в кинотеатре.

Иногда бывает проснешься и все прекрасно, а иногда.... иногда ты ненавидишь себя и понимаешь никчемность всего вокруг, насколько ты на самом деле в своих оценках даже ограничен. В Америке я стал холодной тварью, снеговиком. Ничего хорошего. Только беспомощность и отсутствие поддержки, либо места, в которое можно забиться. Пройти через окно в мир не можешь, но и разбив окно ты не отвергнешь мир.
Мимо проносятся аккуратные домики с неподражаемым духом, над входными дверьми горят огоньки, а пояс домов обвит рождественскими огнями, хоть и праздник уже позади, очередной кусочек мечты разбит и похоронен, нельзя было остановить или перемотать, нельзя теперь вернуться никак. А еще была прекрасная ночь перед Рождеством, когда не получалось заснуть и снилась какая-то детская серость, причем вроде бы нечто печальное и угнетающее только отложило положительный отпечаток, ожидание, надежда, незнание.
Мимо окон, через шторы и жалюзи которых пробивается желтый свет лампочек. Хотелось бы родиться мне в Америке, девочкой. Лежать с книгой на аккуратно застеленной кровати и слушать mp3-плеер. Может, было бы проще. (Или проще совсем не рождаться?) Слишком жесток я к миру и к себе, слишком опасны мои взгляды на жизнь и мое творчество, мой характер и моя душа. Я запутался, а еще я пуст и никчемен. Все снова и снова, ошибки и депрессия. В полнолуние. И ничего не поделаешь, когда просыпаешься в депрессивном мире у окна во времена дождей.

Драматично

Очень хорошее чувство, когда труды находят свое заслуженное применение, но еще лучше, когда плевать на все эти труды, а важно те, кто трудился с тобой. В не очень сложной, но от того лишь более прекрасной театральной постановке "Рождественская История" были прекрасные люди, прекрасная команда, над нами работали ученики класса Make-up & Costumes -наносили на наши лица настоящий макияж придавая им выражение и отправляя их в прошлое при  помощи цвета. Еще в специальной рубке высоко-высоко над креслами зала, расположились те, кто управляет светом и музыкой - мы их обычно не видим, ну иногда, когда мы backstage готовимся к представлению. Кстати, на месте нужно быть за час. В специальной раздевалке мы переодеваемся в костюмы ( которые включают даже обувь ), шутим и просто валяем дурака. В моем случае... Я из-за своей дурацкой стеснительной и несуразной личности просто слушал. Но от этого мне было даже лучше, все эти люди... неповторимы, буду безумно скучать.
Мы работали вместе над постановкой целый месяц - когда Она свободна, то с применением сцены, а когда нет (репетиция школьного хора, например, у них там), то в обычной классной комнате, где и хранятся вся обувь. У каждого из нас был свой сценарий, мы учили, отрабатывали, взаимодействовали, фантазировали. Ведь нужно придумать персонажу прошлое, нужно реагировать на все так, как отреагировал бы персонаж, даже манера речи, манера походки должна быть особенной... мимика... жесты... А еще мы учили project, или усилить свой голос, чтобы было слышно всем-всем-всем.
Целый месяц! Почти каждый день после школы... На два часа. А теперь все в прошлом, три представления и все в прошлом! Причем я жалею, что не работал лучше. По правде говоря, я вообще и не работал. роль у меня маленькая, таланта у меня нет, но я верю в счастье и добро, а та же в то, что можно было сделать гораздо лучше. Все меньше меня пугает сцены, все больше влюбляюсь во все эти moving props во время blackouts. Мальчик, игравший Скруджа, тот, которого величают Гибби, очень смешной.  Да и тот, что играл Марли напомнил мне Майкла Джексона, не знаю почему. Впрочем его же мне напомнил и мальчик, который метит в Голливуд - тот, что всегда стильно носит шарфик через шею. Еще там был мальчик-мексиканец с крашенными волосами. А ведь пробы вот-вот будто бы прошел... Вот-вот будто бы ждал результаты, как в былые времена Флекса.
Перед первым выступлением мы ели пиццу. Во время выступления мы ждем в правом крыле сцены, поглядываем на наших выступающих собратьев, с дрожью или нет ждем своей очереди, искоса поглядываем на присутствующих в зале людей, следим за реакцией, желаем друг другу удачи и поздравляем.
Мне не хватает такого общения, хоть я и не общаюсь. Будто мой лучший друг тут - я сам. Идиот, со мной все заговаривают, меня все сесть за один столик с ними приглашают, а я просто молчу, не знаю что сказать, а если и что-то скажу. то разговора не выходит...
Я еще кое-что понял. Противоречие во мне. Я ненавижу себя в настоящем, считаю себя лузером во всем, по сравнению с другими, но я верю в великое будущее. А еще я слишком много уделяю времени попыткам понять себя и всю эту неуклюжую запутанность - проявление эгоизма.
Эта постановка (да и то, что я разобрался в себе хоть как-то) научила меня плюнуть на все. Плевать, что я не пою, как хотелось бы, все еще верю, что когда-нибудь если захочу, то буду. Да, я ребеночек. Пытаюсь писать, рисовать. Не хочется это делать для галочки, а хочется для искусства - вот почему часто не получается. А я многое будто делаю для галочки, кажется, уже инстиктивно. например, все эти фильмы и музыку которую я добавляю сотнями вконтакте (трачу часы на их поиски), а потом не смотрю. Это не показуха, это не совсем коллекционирование, это странно. Еще вот все хочу быть особенным, но не могу из-за стеснительности и нелюбви ко всему показному, в то же время я с недостатком внимания.
Русский забывается, писать разучиваюсь. Пытаюсь заниматься чем-нибудь полезным помимо аниме и фильмов. Хотелось бы сказать "И книг", но было бы нечестно.
Вывод. Театр это нечто - пробуйте.

Ева?

Рукав моей толстовки смочен водой, но я не чувствую холод, потому что рукав - не часть меня, наши миры не соприкасаются - это, вроде бы, нестрашно, но на деле - шаг к эгоизму. Нам должно быть холодно, когда кому-то и даже чему-то рядом холодно, так же с болью. Неправильный мир, или во мне поломались часики, вращающиеся с частотой вселенной. Почему-то мне не важны все эти флакончики с духами и одеколонами, вставшие в боевые позиции вокруг моего белого ноутбука с Windows 7, а ведь в них жидкости вращаются по своей собственной орбите, пытаясь поспеть за звездами или за дыханием людей. А нам все равно, нам не важен мир, нам важны мы сами. Наша профессия - для меня новая прихоть, каприз - стать тем, кто создает ароматы для духов. Кажется, что все во мне соединено не сосудами, а ароматами, ну или ароматы просто проталкиваются вместо крови в сердце. Я помню каждый запах моей жизни - стоит мне чего-нибудь почувствовать, как мои миры начинают расплываться по океанам в поисках путей на новую Индию, а в голову вливается чистая и невинная вода воспоминаний, которая тем не менее не дает нам стать той личностью, которой мы были. Фотографии на самом деле меняются, весь мир меняется, мы просто это не видим - он меняется потому что меняемся мы - та же фотография 10 лет назад была гораздо ярче, а тот запах порабощал сердце каждый божий день... Мое сердце отдано ароматам.

Пока по ушам скользят расплющенные ноты, стремящиеся к прыжку с водопада ощущений, я задумываюсь о незначительности снова и снова. Какими бы великими мы не стали, ничего не изменится - никакая значимость не прибавиться к нашему духовному чарму, а, вероятно, даже наоборот убавиться. Все повторяется из жизни в жизнь, а вера слишком уж относительна человека, все слишком сложно и ложно, хочется назад в детство, где нет высасывающего глаза одиночества, а есть только сахарные язычки и санки. А у нас тут все незначительно, слишком многие вещи подозрительно легко и логично можно объяснить, зачем-то можно думать и смеяться над своей личностью... Болезнь ухудшается - ее имя я позабыл, но симптомы таковы, что мы учим людей ненавидеть себя, ненавидя в первую очередь себя, не веря в себя, но и грезя о чем-то магическом и идеальном. Я болен своей личностью, болен человечностью и духовностью, а они вместе не живут в одной плоти. 

Книги. Еще один вопрос, беспокоящий мою грешную душу. Книги говорят нам о человечестве и только, они ограничены всеми нашими законами и проблемами, нашими собственными границами и тусклым воображением, которое мы весьма переоцениваем. Хочу рисовать. Я не Леонардо, но и не слон. А книги вечно повторяют одно и то же. Может, когда-то уже было что-то такое, как Норвежский Лес, Убить Пересмешника или Пролетая над гнездом кукушке, просто утерялось давным-давно во времени, как и такие же как мы... Наши настоящие вторые половинки. И идеальная женщина... Ева?

Нельзя никуда звонить иначе придется бояться, что связь прервется навсегда. Наши чувства, наши страхи, наша собственная роль и принципы, выводы и то, во что мы верим, то, как мы воспринимаем внешний мир... Они ломают нас, ломают нас и наши же законы, знания человечества..
Снова я говорю, вроде бы, очевидные вещи, товарищи мои, но... Школа это еще то оружие поражение слабых, таких как я... Все эти трудные контрольные и домашние работы... Они просто угнетают... А еще этот вечный страх... Не могу я быть в школе собой, могу только прятаться в  себе, потому что не сажают в школе деревьев и даже нельзя найти пещер... А в туалетах не спрячешься, к тому же там дурно пахнет.
Хочется что-нибудь написать, но как-то все не выходит, будто разучился я совсем видеть красоту, перешел через время, когда у меня был шанс, потерял ту личность, которая могла стать волшебником.
И я с ума схожу дальше. Теперь уже не намеренно, но... Когда меня хвалят или говорят, что я прав.... Хочется застрелиться.

Америка все-таки такая...

замечательная.
Вообще не хочется уезжать. Совсем. Время слишком быстро летит. Страшно очень о чем-то важном позабыть в последствие, что-то важное не опробовать...
У нас в школе есть такой улыбчивый дядя-Хавьер, он после уроков вывозит мусор из кабинетов, всегда улыбается и голос такой мягкий, высокий, своими усами напоминает даже потомка Фредди Меркьюри. Еще у нас есть тетенька Барбара, напоминающая Филча из Гарри Поттера, она подбегает к нам чтобы проверить пропуск от учителя, когда мы бродим по коридорам во время уроков. Окна в нашей школе маленькие и высокие, под ними мы вешаем постеры, чтобы разрекламировать разные события. Недавно прошел Powder Puff - это когда девочки играют в американский футбол, а мальчики заменяют их на фронтах черлидинга.
Моя хост сестра часто смотрит X-Factor и Glee, я тоже не отстаю. Здесь все всегда поют, я один такой стеснительный.
Классы открываются при помощи электронной карточки, а не ключа. В каждом классе есть салфетки, точилка для карандашей, прибитая к стене и жидкость от микробов.
Недавно узнал, что если ученики школы плохо учатся, то для них есть Thursday school, где они приходят в школу на седьмой урок и сидят в тишине, выполняют задания, чтобы нагнать своих одноклассников.
Пальм иногда слишком много, снятся сны о Сан-Франциско, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Лас-Вегасе и Сиэтле, в которых мне, возможно, так и не удастся побывать, все время преследуют странные позывы что-то сделать, но ни в каких книжках не говорится, что именно.
Пошел на днях в школьную библиотеку в three-hundred-building и хотел получить учебник по испанскому, чтобы продолжить его изучения, но мне грубо сказали, что его выдают только тем, у кого есть класс испанского.
Вечера коротая с сериалами, очками и жалюзи на окне,  старыми добрыми жалюзи.
Каждый четный день недели почти хожу на репетиции постановки Рождественской Истории, нам выдали книжечки со сценарием и уже на днях мы опробовали костюмы. Город наш окружают туманы и дождевые своды, не приемлет мое сердце такую природу больше.
Все уроки начинаются с даты в формате m/d/y, а потом c номера урока - period-а. Делаем notes - заметки в тетрадках формата A4 - Notebooks. Я уже всех благополучно понимаю, получаю больше наслаждения от музыки и фильмов на английском, по истории по-прежнему высший балл в классе, иногда смотрим фильмы из серии America: The Story of Us (- иногда смущает вот это US, например, когда нужно писать эссе )(не могу же я написать как они - мы выиграли ту-то битву, у нас было то-то), он обещал нам показать фильм Первый Мститель, потому что он связан с историей. На рабочем столе у него стоит его фотография с его детьми - мы ее видим, когда он включает медиа-доску.
Люблю получать конфетки Tootsie после уроков, пока жду свою хост-маму учительницу, оканчивающую с ее делами. Вчера ходили на shopping в mall, я купил себе шапочку Перри-Утконоса и настоящую американскую пижаму. Такую, сказали они, носят в коллежде и есть дни в школе, когда можно и в школу так приходить.
Учитель по физике странный (катается на стуле с колесиками, иногда засыпает, когда ему задают вопрос, сам в себе человек, добрый, впрочем, отстукикивает ритм палочками по стеклянной колбе (а мы должны повторять - так он проверяет наше внимание)), а Physics H, только понял я  - углубленная версия физики.
По выходным и посреди недели - скайп с родными. Дедушка стал читать книги из библиотеки! Сам берет. Только все про войну. Вот и пойми людские вкусы и интересы.
Конец.

Copypast из диалогов Вконтакте. Про любовь и мечту.

настоящую мечту нельзя достичь. настоящую любовь тоже. вот ненастоящую можно, неидеальную. простую. так же и с любовью.
мы просто устаем стремиться к чему-то вышнему, невозможному, поддерживающему законы этого мира, сплетенные на наших ладонях и начинаем стремиться к чему-то более доступному. к влюбленностям там, пусть и глубоким, пусть и до свадьбы, но влюбленностям.
хотя тут даже все сложнее, это как разница между двумя нотами на гитарном гриффе, когда крутишь эту штуковину, чтобы их подстроить друг под друга
не настоящей. просто это закон мира. настоящая - есть недостижимая. заставляющая стремиться до бесконечности и творить, творить, творить... настоящая, если от нее не убегать, может с тобой всю жизнь оставаться, даже после того, как ты обвенчаешься с кем-то. ее дает нам мечта.
для стремления.
у жизни есть требование для нашего существования. мы ей таким образом платим - стремление. ей нужно наше стремление, это для нее пища, мы расширяем вселенную. из стремлений произрастают эмоции и Великие деяния, творения. а те, кто не стремится... тех жизнь наказывает, штрафует депрессией, а иногда даже и шизофренией, позывами к самоубийству или убийству других.
так что... тут сотрудничество. мы не можем получить все (было бы слишком уж для человека это все), но мы можем стремиться ко всему и этим наслаждаться ( если стремление настоящее, то мы всегда от него получаем наслаждение)
а к земным вещам к тому же... если мы их достигнем, то разучимся ценить очень скоро. у меня вот миллион примеров. столько всего я хотел, а как получал... ну, игрался месяц другой, (иногда год) (для того чтобы обзавестись детьми супругам этого достаточно) искренне веря в эту игру, а потом... просто забывал.
нет, можно все еще получить какое-то удовольствие от этой игрушки через некоторое время, когда мы ее снова извлечем из запыленного кейса в дальнем углу комнаты, но это все удовольствие будет произрастать из воспоминаний о настоящем удовольствие, о стремление.
а вот что бывает с настоящей любовью я не знаю, потому что понятие весьма абстрактное.
но мне кажется, что раз уж мы говорим о настоящей любви, как о чем-то идеальном (это как идеальная машина в физике - в нашем мире это невозможно. или как в некоторых задачах в физике говорится о задаче, которая происходит в идеальных условиях, т.е. без сопротивления воздуха - такое только в идеальном мире бывает, не в нашем, но мы это тем не менее предполагаем для решения задачи), то можно сказать да, она совсем уже не игрушка, не иллюзия и от нее никогда не устаешь, с ней сливаешься. но мы можем видеть только ее белое платье. а где остальная часть настоящей любви можно только гадать. может, она после смерти.