Почувствуй себя жаркое

Сегодня в парке аттракционов, раскинувшемся на моем обширном носу, не взирая на жару, бесперестанно веселятся дети. Их просто некому выгнать. Капельки пота одна за другой съезжают по едва заметным углублениям на лице, дорожкам, которые когда-то доблестно проложили слезы или их ушедшие на тот свет предки. Один взгляд на ненашутку разогнавшуюся секундную стрелку, демонстрирующую беспредельность своей прыти, и к капелькам пота в их веселье присоединяются глумливые и в то же время весьма угрюмые, скептестически настроенные, мурашки. Сегодня в городе окончательно пробудилась ото сна "душа лета". Она, потягиваясь, раскинула свои длиннющие руки в разные стороны и тем самым подвергла самому жестокому наказанию людей, стоящих в пробке - она подбавила масла в огонь. Из ее рукавов сыпятся новые угли, они закатываются машинам под колеса, а те с ревом пытаются от них отделаться. Выхлопные газы бросаются наутек по свои собственным дорогам - им кто-то внушил глупость, якобы на небе спокойнее и даже почти незаметно влиянее лета. Беру на себя ответственность уведомить их, что это полная чушь. Кто уж не может убежать от температурных ежиков, бесцеремонно и, должен заметить, весьма эгоистично отражаемых асфальтом, так это высотки, созерцающие своими незрячими глазами раскинувшийся под ними шумный город. Движение в нем настолько стремительно и всеобъемлюще, что все уже к этому привыкли, хотя от этого ничуть не легче, постоянно чувствуешь на себе некоторое давление, гнет. И, как бы это не было парадоксально, не хочет отпускать из своих горячих объятий клаустрофобия. И, конечно же, нельзя оставить неупомянутым выражение "Меньше народа - больше кислорода", мда - дышать в городе совершенно нечем, даже открытые окна (между прочим, тонированные) машины совсем не спасают. Будто каждый, кто вдыхает воздух, как печь его еще больше нагревает перед выдохом. Чертовым колесом крутятся вокруг незначительные события, не давая видеть то, что нужно. Герпис противная штука, думал я. Нет, на самом деле не все так плохо, когда он перестает впускать тебе под кожу свои клешни. Он даже по своему прекрасен, да. Даже так. Я ошибался, отрицая прекрасное и идеальное весь мир идеален. Просто есть разные уровни идеалы, причем, чем идеальнее идеал, тем его идеальность относительнее. Ах да, все-таки сначала герпис чинил мне некоторые неприятности и приносил неудобства в пакетиках из под чая, преподносил щедрые дары неприязни и гримас в подарочных корзинках. Но все же, все же.. Мы приехали в город, чтобы купить мне необходимую для поездки в Крым одежду. Футболки (дааа-м, все они с американской символикой. Я даже не заметил ), шорты.. И у меня вызвал неожиданный интерес взгляды людей. Их было немного, но все они говорили об индивидуальности своего владельца. Напускной интерес, интерес настоящий, ленивый интерес, настойчивый интерес, безразличие, смущение, научный интерес, интерес-уступка... Были и взгляды, пытавшиеся скрыть отвращение, но таких очень мало, к счастью. Чем страше я становлюсь, тем больше проявляется мое самоотвращение. К лицу, внешнему виду, голосу, манерам, умственным способностям и моральным качествам, личности. Ну, просто пугало, набитое и дырявое. Неопределенно откуда передо мной бесперестанно вырастает страстное желание очутиться в XIV-XIX вв. Это перерастает в какое-то безумие. Всего лишь мне надоели многоколесые чайники(между прочим, жутко рычащие на умничек-бегунов-прохожих), всего лишь надоела эта суета и неразмеренность, океан возможностей( в котором я явно не умею плавать) пыльные всплески воздуха, искусственный свет (который по своей прелестности и загадочности затмил Великое солнце)... Хочется хотя бы очутиться где-нибудь на задворках джазовой эпохи. Слишком сложен сегодняшний мир, слишком туманно будущее, или, я бы сказал, загрязненно, завыхлопненно, зажарено. Причин много, на самом деле для моей столь ясной и даже неуместной нелюбви, трудно их сейчас их все припомнить, да и не хочется терять свое время на "не мое прошлое". Когда-нибудь.. Да, помечтать всегда можно.. Когда-нибудь я заработаю достаточно денег, чтобы купить десяток километров квадратных земли, чтобы возвести на ней свою маленькую империю, воссоздать ТЕ эпохи. Жизнь с факелами, канделябрами, а не с лампами и неоновыми огнями. Или, скорее всего, однажды я так сделаю, как хотел всегда. Лес. Бумага. Гитара. Гармония. Real me. Именно сегодня тот день, прискорбный день. Хотя, сегодня не вчера, и я ни разу не ударялся головой об стену во время разговора по телефону и не ронял сей несчастный телефон себе на ногу. Хочется больше лета. А оно спешит, будто и чемоданы не разбирало. Я только очнулся, поздно. Покинутый оптмизмом и счастливыми взорами на перемены к лучшему.. Прислали электронные билеты на ПДО. Вроде бы, хорошо, но блииин - так скоро?!!! Да еще я, вероятно, поеду с незнакомыми людьми - не могут же меня, мальчика, определить в одно купе с девочками. В добавок придется в город ехать, чтобы размеянять настоящие "подделки" на просто настоящие билеты. Увижу новые пломбы (машинные пробки которые не в тягость и которые не на реально долгий промежуток времени) для моей коллекции увиденных пломб. Противный комар кусает и щипет, рвет и мечет на мне. 0:40. Посмотрю сериал. Тайны Смолвиля. Первый раз взялся за историю. Стоит сесть и трудно оторваться. История зарубежья. Конечно. Не стоит и Россию забывать ведь, ну. Больше ни до чего пока рука не дотянулась. Планы дождем выпадают на землю мимо меня. Тогда молния вместо меня на меня злится. Вот и отлично. Плохое отлично, но на сегодня сойдет. Отлично.

Вперед

Скорее всего, конечно, это галлюцинации, жалкие и неперестанные, но все же мне вдруг показалось.. Нет, вот сейчас я почти абсолютно уверен, что я видел в глазах, что так четко отражались в зеркале, надежду. Жизнь еще может быть прекрасной. Нужно только перестать жить мечтами или начать наконец жить только ими, положив себя на алтарь трудам неземным. Чтобы это сделать не нужно даже проходить через ад, как бедный Данте (который между прочим имел на то самую благородную причину), нужно просто пройти через свои мучения во благо становления нового character. Можно просто закрыть глаза и сесть за синтезатор. Делать все, что в моих силах. Сегодня я посмотрел на себя с новой стороны. Сегодня я дочитал Женщина в Белом Уилки Коллинза. Говорю это здесь с величайшим сожалением, потому что дни, отданные мной этой киге я, пожалуй, никогда не забуду. У меня болели глаза, должен я признать с присущей мне удрученностью и скованностью, но я был мягко говоря поражен художественной составляющей этой книги. Возможно, я показываю себя глупцом, мысля настолько узко, но да, меня затронула именно художественная и идейная часть книги. Я не знаю как, но у меня сложилось предчувствие, что эта книга раз и навсегда изменит мне жизнь однажды. Передо мной снова встают те пейзажи, и картины те ниспадают перед моими глазами вместо волос. Какое же влияние на меня может оказать та эпоха? Право, не могу сказать сам. В последнее время мне приходится часто размышлять над тем, как люди - писатели, режиссеры, художники - находят вдохновение, в поисках своих идей, я пытаюсь вместе с ними путем долгих и часто нудных, а порой даже безуспешных мыслительных процессов дойти до идеи. Все вещи в мире так или иначе должны отражаться тенью, ложиться на водную гладь. Лето проходит свой длинный путь через мою и миллионы других жизней. Я пишу про мою. Зачем? Потому что я считаю, что бесценен каждый человек и каждая минута его жизни. Настолько сложна личность человеческая, что психологов можно смело воспринимать шарлотанами - они только в общих чертах могут знать весьма относительную и сомнительную правду о человеке. В тот момент, когда я и дедушка проезжали мимо церкви, мне вдруг безумно захотелось запомнить ее. Не знаю зачем, тут нет никакого духовного подоплека. Просто вдруг откуда нивозьмись появилось желание смотреть на нее столько, сколько возможно времени. Сделай я это, меня приняли бы за безумца, так как я был бы вынужден быть на виду. Поэтому я сдержался. У магазина, в который дедушка ходил за покупками я пристально всматривался в ворон. Даже больше слушал их карканье. Эти птицы наделены некой загадочностью с рождения, против их воли, но в угоду их благу. Этим они отличаются от иных птиц. Вороны - аристократы среди них. Или белая раса. Я считаю глупостью все эти расовые предрассудки. Это не должно иметь значение настолько большое. Пытаюсь еще что-то вспомнить. Тщетно. Я теряю нить в очередной раз.

День без солнца

Увязает в топях горизонта день, за солнцем в след меркнут все светлые мысли. Забываются минуты, проведенные в священных колебаниях решений. Все утонуло там, все ушло, остались только падающие сверху тени. Высотам покорные облака крадутся куда-то, пытаются улизнуть прочь от жаждущих счастья рук, что тянутся к ним с собачьей мольбой. А они не отвечают.

Не получается ступать тихо, словно это и в принципе невозможно. Обман. Обман даже спутать с маской обмана не грешно и иного выбора рядом не остается, так что приняв на себя новый хрупкий гребень от бремени остается только уповать на его милость, когда вернуть ему можно будет только горячие от слез осколки.

Отстраняясь в ужасе от моего нового жизненно важного органа - печали, вдали исчезает ребенок с мячом. Он получает награду за каждый свой удар улыбкой и сердечным трепетанием.  Во мне то ли места на нее не осталось, то ли я не заслуживаю...

Минуты приобретают новую суть, когда не предаешь им должную ценности и когда догнать их ты не в силах при любом истечение обстоятельств. Чаще обе эти вещи идут впереди тебя обруку до конца жизни, если ты не примешь на себя смелость, чтобы отвергнуть личину несчастливца. Последнее становится возможным только в присутствие смирения с неизбежным. 

Жалостливо смотрит свет сквозь ветви старых тополей. Свет - сразу и глаза тополей, и их слезы. Они не в силах больше терпеть боли, ждать своей молнии и чаши с отравленным вином, страстно желают жить и  страшно бояться упасть - им придется жизни лишать людей. не могут тополя убить тех, кто не рабы, но ходят у их ног.

Меня тошнит от всего. Меня правда тошнит. Слова пьяным шагом идут к закономерному падению, а правда... правды вокруг меньше, чем абсолютной истины.

Мне уже не снятся сны о далекой Америке, они снятся другим. Я даже стал о ней вспоминать достаточно редко - обычно два раза в день. Первый - когда включаю телевизор и второй - когда открываю в Интернете страничку со стихами Лорда Байрона или любую другую страничку, относящую себя к древнему роду английской-американской классики. Можно ли передать то, что я при этом чувствую при помощи слов самого Байрона? Думаю, легко - его словами и прекрасными рифмами можно передать даже звук полета шмеля. Даже самую быструю и ловкую в мире ноту и самый незаметный оттенок в солнечном луче, спасающемся от жары в ледяной воде реки.
Еще я вспоминаю Америку, когда мне трудно. Мне не должно быть трудно, я должен радоваться всякому вздоху и всякой неудаче, ведь впереди, наверное, должно быть столько успеха... Если же его нет впереди, то есть еще и глупость, свобода, развлечения, которые есть затем, чтобы убегать от себя.
Пока что я далек даже от постижения даты своей Предвыездной Ориентации. Если честно, даже немного боюсь - а что там будет, а каким буду там я...  Так же ничего неизвестно о принимающей семье, которая рано или поздно отыщется благодаря World Link. Я даже этому рад, потираю руки от неопределенности, хлопаю ее по плечу. Опять же я, демонстрируя свою трусость, не знаю, выйдет ли что-то хорошее из этого года - какой будет моя семья? А если... Нет, не хочется думать о плохом, никаких ЕСЛИ. Все равно поеду. Только вот интересно... Что будет там, за океаном, какая жизнь ждет и готовится к моему прибытию и насколько она далека от сказочной страны, обитающей на страницах Алисы в Стране Чудес Льюиса Кэролла? Насколько она будет поэтична, какие там будут персонажи? Какие цены придется платить за счастье и свободу? Я не знаю ответов и не пытаюсь гадать.
Лишь только вспоминаю далекую осень. Настолько далекую, что по коже пробегают не прошенные мурашки. А я ли проходил все эти туры? Вспоминаю, как машина уютно села на кучу грязи за дорогой, как мы чудом успели к началу третьего тура, как я сжимал свои запястья и барабанил пальцами по бедному стеклу, которое определенно ждало нечто другое. Не могу забыть о недавней-давней поездке в Москву, озарившей собой тихоню май, расцвет весны. Утренняя Москва после долгого пути под одеялом ночи встречала нас горячим кофе и пробирающим до самой глубины души джазом. Тогда я забрался на переднее сиденье с ногами, чувствуя уют, сравнимый с домашним и улыбкой встречал солнце, едва-едва показавшееся из-за горизонта. Чудесные облака свивали в небе такие картины, что Пикассо несомненно схватился бы за кисть и сердце, кажется, они тоже были ему рады, как никогда. Было 4 часа утра, машины очень  редко нарушали священный покой... А музыка все лилась... лилась... Она затекала под кресло и пугливо пыталась дотянуться до моих носков, которые были бы этому только рады.
Завтрак в Макдональдсе, прогулка с камерой по берегу Москва-реки, которая провела нас  по местам, популярным для тех, кого мучает нужда, мимо мастерских граффити и разбитых стаканчиков, отведавших спиртное к Красной Площади, где тогда шла бурная подготовка к 9 мая. Стоп. Все-таки это был конец апреля. Весна в предвкушение конца своих мучений и апатий. Познакомились с девушкой из Италии, сделали для нее пару фотографий, оставив машину на недолгий сон возле продуктового магазина... Прогуляв несколько часов направились обратно другим путем, виляя между многоэтажек, тротуаров, машинных рек и рек людских... Из моей памяти никак не выходила песня Фредди Меркьюри Mother Love, снесшая мне голову в прошлую ночь, как раз перед нашим отъездом в тихую тьму полуночи по не менее тихим и темным улочкам Рамони.
Когда мы прибыли в библиотеку Иностранной Литературы им. Руденко (вроде), там в фойе уже было несколько человек, где-то за стенкой играла песенка Элтона Джона.  Спустя некоторое время нам сказали, что мы ошиблись входом... Что ж... Проходит десять минут и вот мы с папой сидим одни в относительно просторном помещение, заставленном пустыми стульями, по краям стоят книжные стеллажи. Конечно же, я взял в свои руки несколько книг-энциклопедий на английском языке. Там была и американская история, и законы Америки, и литература-искусство (прочел Гадкого Утенка на английском)...
Спустя некоторое время, пока папа дремал вошла девушка, начала готовить комнату для предстоящего собрания (кстати, девушка на входе утверждала, что сегодня никакого собрания не будет и мы ошиблись с датой). Она представилась и рассказала о себе, очень дружелюбный и добрый человек, Корря-Корра, если память не изменяет... Открыла окна и тем самым позволила ветру ворваться в печь.
Дальше нам рассказывали о жизни в Америке... И сотрудница АС облила папу водой.

Слишком туго.

Власть сменилась, а мир все тот же. Теперь мы, все мы, накрыты крылом жестокой жары. Теперь яркие краски стали настолько яркими, что иногда ты видишь в зеркале себя черно-белым. Теперь ты ценишь чуткую прохладу, о которой раньше и не вспоминал. Именно она пытается сбросить с тебя температурные оковы и гнет, аккуратно смахивает капельки пота, бросается в лицо новыми и новыми снопами жизни.
Мне неприятна печать на мне поставленная природой, неприятна ее расторопность и рассеянность. И отчасти даже непонятна. Нам говорят, что в мире, где глобализацию мы стали ощущать даже будучи запертыми в чулане в летнем домике среди заснеженных гор, уже нет места кастам. Легче всего в это поверить и жить счастливо, но все мы так или иначе по своей жизни ограничены, у всех нас своя лестница и свои возможности, свои способы ими пользоваться. На пути к мечте кому-то обязательно придется свернуть, потому что выше уже для них нет ничего. То блюдо, те прекрасные дары, которые видятся вдалеке за горизонтом... Они не для нас, а для других. Другие придут за ними.  Гораздо быстрее или медленнее - не имеет значение, просто они придут рано или поздно.
Фантазия - величавая мадам, внушающая непоколебимое доверие, возможно, даже влюбленность,  но все же ее трудно отличить с чашей вина не опороченной  каплей яда от той, что ей все-таки опорочена.  Нам дают семя фантазии, но не дают ни крошки земли, чтобы это семя нашло почву. Нас оплетают бесчисленные нити сравнений и прекрасных образов, которые просто в один момент восстают из сна, они дарят нам бесценные минуты гармонии, дарят обман и надежду. Если принять обман, то надежда рано или поздно падет - правда обязательно раскроется. Об окольном пути не может быть и речи, потому что его достойны немногие, от него ключ достанется только верхам кастовой лестницы.
Жизнь неправильно поступает, давая нам познать слово ВЕЩЬ, чтобы сравнивать с ними людей, должно быть наоборот или никак, сравнения только все усложняют. Знание - боль и тяжелая ноша. Глупцам легко, это правда, как правда то, что глупцов на нашей планете не больше нескольких миллионов и все они, почти без исключения, помещены в сумасшедший дом, где они обретают свое счастье в горе своем и горе близких своих.
Время-старушка в последние дни настолько разогналась, что становится страшно. Дни пролетают на удивление быстро, сделать успеваешь самую малость. Хочется скуки, долгих школьных минут урока, да чего угодно, лишь бы хоть чуточку замедлить ее движение. Неужели ей на день рождения подарили реактивную палочку? Если так, то мне остается только снять шляпу у прохожего, потому что это конец. Жизнь кончится и ничего не останется. Год в Америке так же быстро исчезнет, как исчезают каждую минуту во мне самом желания и планы, возведенные на  лето?
На повестке дня все еще разучивание прекрасной музыки Шопена (если мне предстоит сломать пальцы, то я это сделаю, но собираюсь тратить все свободные секунды на синтезатор, жертвуя бесполезными сериалами), завершение чтения удивительной книги Женщина в белом (вот эта печать. Почему-то все мое чтение меня преследует мысль, что эта книга написана мужчиной. не могут мысли мужчины быть столь страстными и остро-мечтательно-изящными, как у женщины.) и познание истории Греции, Италии, Египта, России и Средневековой Европы. Рядом стоит рисование, вещь настолько замечательная, насколько ей позволяет человеческий разум, давая максимально-возможную оценку.
Сегодня я вижу отчетливее, чем прежде, насколько узок мой мир и насколько мало места в нем отведено для меня. Сколького же я не знаю и не замечаю!
Я больше не вижу смысла, но вижу свои дальнейшие действия. Совет: Если доброе дело может обернуться доброй бедой, то лучше остановиться и передать его в более надежные руки, пока ваши не будут в должной для того форме. Себе скажу, что нужно вечно помнить о данных себе сейчас обещаниях: "Терпение. Терпение - залог успеха" -говорят люди."Не быть таким, как папа". "Не останавливаться прежде, чем смысл окончательно сотрется с доски, либо пока дело не окончено. " "Внимательность очень важна. Хотя бы попытайся жить в этом мире, реальном мире. "  

Абвгде

Как никогда не перестанет брезжить свет за окном, я никогда не перестану быть верным своему идеалистическому Я. Вечно меня будут преследовать невыполненные задачи и умершие мечты, до конца времен они гурьбой будут сновать повсюду, где появлюсь я. Не будь я человеком, а каким-нибудь навозным-жуком, то мог бы просто поглубже закопаться в навоз, обрекая себя на вечные муки. Но я не могу этого сделать. Закопаться в навоз. Я соскребаю со своей обуви, со своих волос, отовсюду их засохшую кровь, которая так старается прощекотать меня насквозь в поисках клада, которого во мне нет и век уж не было. Я все время говорю себе слова, иногда даже предложения, вздрагиваю и только тогда понимаю... "Это невозможно. Я знаю. Но сегодня, возможно, все, детка. Ты сделаешь это. Ты завоюешь этот мир" так говорю я себе, когда меня навещает мой дядя. Она говорит: "Будь хорошим мальчиком и помни, кто ты". Дядя уходит. Остатся только тетя, сполна одаривающая меня минутами молчанья - все, что нужно, чтобы переварить курицу и ту пищу, коей по какой-то счастливой случайности (знаем мы их. Ну сколько можнл пить?? ) снабдила меня жизнь. Она обещала мне, что я начну там, где начинаются реки, а закончу на их исходе, если только буду верен своему слову - умирать за ложь, данную себе при рождение и благополучно собою же отобранную для уплаты долгов. Копаясь в старых видеозаписях я нашел весьма интересную вещь.. Оказывается, кто-кто, но у жизни я любимая игрушка. Как же я люблю, когда на меня облизывают, оставляют на мне зеленую слизь, вкручивают голову в подмышку и выкручивают мозг из желудка, а еще запускают на Луну раз в две секунды. Луна, конечно, ничего, но меня можно понять - есть ведь и Марс в конце концов, и жизнь. Не на Марсе, но есть ведь. Она где-то снаружи меня, там, где меня нет, потому что я внутри и я не совсем снаружи. Жизнь стильная штука, у них получилась бы отличная игра в покер с глем-рокерами. Вот у меня с ней ничего не получится. Просто хочется поиздеваться над своей лопаткой, пойти вскопать ей огород, а затем закусить молодой капустой, может, из нее появятся руки Миккеланджело или перо Байрона, которым я так не во время увлекся. У пустоты есть имя, с ним его я разделить бояться не должен, но все же правильнее было бы владеть им единолично. Я плакал, плакал смехом на все эти чертовы трудности, наступал головой на стопу Госпожи Времени, прошелся с табуном муравьев по Гарварду и вернулся с сестрицей Счастьем в заложниках. Я не могу к ней прикоснуться, связана она, а ограничен я. Сразился б я на кручях Нила с Посейдоном, дабы узнать всю правду о вОде, что делает меня достопочтенным помидором и кем-то в этом роде. Растерзал бы я сейчас Прометея, за что он занимает слишком много места на скалах, да и вообще о каком феншуе тут может идти речь, воскресил бы Мерлина, чтобы он дальше не давал жить Артуру, даже скрывающемуся в гробу. Посеял бы рож за домом, таких чтобы страшно не было за свое лицо. Улел бы без компромисов и претензий из шоубизнеса, туда даже и не входя. Я всего лишь поавлю миром. Так я обманул себя. Я иделист. Я ставлю цели и знаю, что никогда их не добьюсь, я знаю, что в жизни для меня самое легкое - непосильная задача, прикидывающаяся невинной овечкой среди волков, охотящихся на белку всегда будет величавым символом и воплощением жизни на Земле. Страдания мои я подарил бы миру, нарушив все заветы Иисуса, да, я скотина, ненавидьте. У меня нет страданий, вот как. Я просто живу. Все мы просто живем. Упасть хочется, но затем, что там, под нами вода, которая всегда примет - затем и существует сила тяжести. Пока я мечтаю, делаю себе больно и нарушаю все каноны парадоксальности и неразберихи на рынке и в пылесосе, я остаюсь человеком, слепо преследующим нечто, чего даже понять не могу. Чувствую чебя полным дураком в теле властелина, словно из-за сбоя все вдруг повернулось в спять. Зачем я взял перо, карандаш, гитару, когда немного погодя останется от них всего и только погибшая мечта. Еще одна жертва моего похода по головам. Да. Хотел уложиться в одно предложение, получился легион, достойный взятию Тройи в детстве... Я всего лишь хотел сказать, что я всегда буду нечем, но всегда буду смотреть на самую высоту, с легкостью бить свои печты стеклом, лишь бы чувствовать на себе свет того мира, который остается для меня чем-то из грани фантастики. Не буду тешить. Сколько же всего я не успел не знаю, насколько я ошибся и куда ушел с пути тоже не знаю, но знаю точно, что скоро упаду. Как тот бычок из моего любимого стишка в детстве ("Идет бычок, качается..."). Я буду завидовать,буду некем, спутником тех, кто достоин большего и кто способен на большее. По дороге к невозможному, может, все-таки получится обрести Священный Грааль жизни? Впереди долгий путь, который не снился и Одиссею. А закончится он через триста страниц. В какие-то триста страниц все-таки может уместиться человеческая жизнь. Всегда, всегда я буду смотреть на других снизу вверх, даже когда буду выше в денежном плане или в плане роста. Перед вами человек, который все проиграл, который продал мир и себя в рабство тому миру. Спасение ищу я в новой боли, в природе, в себе, в чуждых сознанию моему надеждах и текстах. Ищу, теряю. Не писать, не рисовать, не музыку слагать из нот... Все сгорело во мне когда-то и никого кроме себя со вздохом я не могу винить. Да, меня немного стесняют родители, отпугивая от свободы мышления и самовыражения, но никто не может меня стеснить так, как мое прошлое и мое будущее, которое я яснее некуда вижу без помощи всякой прорицательниця. Слова полны глупости, взгляд больше отпугивающий, чем притягивающий, отсутствие фантазии, полета мысли, слишком много здравого смысла и самоистязани на пользу несбыточного будущего в погоне за сокровищами. Что же все-таки выкапаои бы во мне ОНИ, если бы там что-то было. Я живу с этим, сейчас там ничего нет. Жалею, что не родился девочкой, приношу свои извинения, но ненависть к себе, к своей грубости и неспособности выражать мысли с изяществом полуночной стрекозы постепенно перешла на весь род мужской. Прекрасны создания по ту сторону стеклянного шара, что смотрят по сторонам с широкооткрытыми глазами в поисках чего-то незримого, но присутствующего. Пошел дальше ровняться на Фредди Меркьюри, Ван Гога, Шекспира и Джонни Деппа. Я даже никогда не обуздаю гитару. Не судьба. Судьбы нет, но все же не судьба.

Ukraine

Облака относятся к нам наплевательски. Они делают это постоянно, вот мы не можем достать до их паровой макушки своим плевком. Они плывут, а дождь идет. Ненадолго он уступил и пока что нужно довольствоваться хорошей погодой. У моего велосипеда отпуск, когда он закончится, то я уже готов встречать его со всеми почестями. Не то чтобы соскучился, но и не то чтобы нет. Не буду врать, по моему, я опять иду не туда. Мое сознание готовится к буре. Врать себе порядком надоело и потому все труднее себя сносить. Кое-что узнал... Рыбы, скорее всего, это пот речки - при такой даре и не мудрено. Едва мы вернулись из Украины, как усталость поставила всех сначала на колени, а затем на подушки. Путь был нелегкий, длинный, но. Ездили мы к сестре умершей в прошлом году папиной мамы, моей бабушки, которую я почти не знал из-за ее пристрастий и неравнодушия к спиртному. Хочется погрустить по этому поводу, но никак не отведу минутку. Ощущения от поездки насыщены всевозможными эмоциями и мыслями. Бабушка Римма, так ее зовут - сестру папиной мамы, дала нам ту бабушку, которой у нас не было, она очень интересный, артистичный и творческий человек. И хоть она боится даже выйти на улицу зимой, чтобы не поскользнуться, она ведет очень активный образ жизни. По дороге я долго пытался всматриваться в облака (так родилась мысль заняться фотографированием "странных" облаков - вызывающих ассоциации), долго смерял взглядом бескрайние поля и боролся со сном и солнцем. Оно присоединилось к нам стоило только пересечь границу. Стояли не очень долго, но приятного мало, когда температура выше тридцати. Смотреть в окно быстро надоело - одна деревенька или городок сменяет другую-другой, поля чередуются с посадками... Глаза быстро устают, тогда можно прилечь на сиденье. Много места мне никогда нужно не было. Поздно вечером мы прибыли в городок в Полтавской Области - Комсомольск-на-Днепре и были встречены самым теплым образом. Городок этот да и Украина в целом не дает забыть о том, что когда-то здесь простирал свои могучие ладони Советский Союз, здесь это заметно даже больше, чем в России. Все эти многоэтажки и старые машины, плакаты и статуи вообще вгоняют меня в детство, в прошлое на десять лет. Только вот Днепр не внушает доверия - достаточно увидеть цвет воды (зеленый), чтобы забыть о желание искупаться. Зато здесь есть ухоженный парк (аналогии с Центральным Парком на Манхэттене я просто н мог не проводить) - статуи сказочных героев, огромное озеро с лебедями, через которое перекинут мост, парк аттракционов и скейт-парк, куча скамеечек... У бабушки Риммы квартирка небольшая, но ничто не мешало располагаться с удобствами. Две комнаты на первом этаже - дверь слева, в которых ни на одну минуту не затихали одевленные беседы, смех и игры. Бабушка Римма примыкает к списку художников среди наших с братом предков, мало того, она придумала склеивать картины из рыбьих костей - в этом городе она уже даже имеет толику известности, нередко она попадает и на телевидение, воплощая в жизнь мадам из Реквием о мечте. У дома, кстати, сидят такие же старушки, как в фильме. В прошлом она учитель английского, сейчас - пытается прожить на свою пенсию, подрабатывает репетиторством и в свободно время занимается своими работами в области искусства - на полочках рядом с коллекциями марок и иностранных денег у нее покоятся стопки журналов об искусстве в подтверждение тому. Ей только мультики рисовать с ее стилем. Она уделяла нам много вниманий, снабжала самыми интересными и смешными историями, знакомила с украинской кухней и культурой. По телевизору кажется только о ЕВРО и говорят. Кстати, ушла в прошлое моя необъяснимая фобия всего украинского - потребовалось время. Очень многое узнали о нашей семье, о детстве папы. Многое уже забылось, да и знали не так много. Мы уехали через день, оставив себе ни один мешок сладких воспоминаний и впечатлений. У меня плохое предчувствие, но я надеюсь, что с бабушкой Риммой мы еще встретимся. На прощание она подарила каждому из нас (мне и брату) по 100 гривен. Местные добрячки так и норовят тебе помочь еще здесь любят Путина. Вообщем, попрощалтсь и отчалили. Обратный путь оказался заметнее дольше и труднее, но зато впереди был наш дом, цивилизация, интернет, музыка.

It's about Deathtiny

На сегодня я по-прежнему остаюсь заложником себя самого, преданный вещам, неимеющим смысл, но живущим вне зависимости от чьих-то желаний. Я заперт в себе и заперт в четырех стенах и в добавок не могу с этим ничего поделать, все-таки у жизни неподражаемая ирония. Зато у меня было время прдумать о многих вещах. Я даже заставил себя навести порядок в своих многочисленных "гнездах"-шкафах. Сегодня важный день. Потому что я впервые задумался, очень серьезно задумался, о смерти, о болезнях, приносящих смерть и о жизни. Смерть всегда будет противоположностью любви и всегда будет одним из двух величайших вдохновений человечества. Никогда я не придавал должное внимание такому неотъемлимому эпизоду жизни каждого из нас. Отпустить людей тяжело и без боли это невозможно. Самый трудный период - когда ты знаешь диагноз и знаешь, сколько осталось человеку. В любой момент вся жизнь может перевернуться. Сердце остановится, а машина так же может не остановиться в нужный момент. Жизнь, как муха - ее легко раздавить и потерять из виду. Только вот о мухе мы можем забыть быстро, а о смерти... Это не описать словами и даже не описать эмоциями. Смерть это всегда нечто большее. Она живет с нами в одном доме, может в любой момент подозвать к себе и вряд ли это будет обычной милой беседой, чаще за этим следует прощание. Со временем смирение. Но забыть трудно, еще труднее отпустить. На смертном одре мы видим в человеке то, что не видели раньше, понимаем цену потерянным и потраченным не там и не с тем минуты. Родители. Однажды... Однажды мы все поймем, все побываем там, у больничной койки, все примерием черные костюмы и будем сотрясаться слезами, стоя на коленях у руки близкого человека... Жизнь это не песочница. Слезы наворачиваются от фильмов. Реальности слезы будут недостаточны. Она не остановится. Смерть придет к каждому рано или поздно. Она заберет у нас все, чем мы дорожим, возможно, даже не зная этого. Она - наш главный враг. Нельзя победить смерть, бесполезно топить ее слезами, пытаться что-то доказать тому, кто правит этим миром... Он не поймет, а если и поймет, то разговоры пойдут, скорее всего, о том, что это к лучшему... Бывают аргументы, которым никакое доказательство не поможет выжить. Лицо. Мы видим много лиц. Многие из них увидим и в последний раз. Оно снова и снова будет всплывать у нас перед глазами, смерть будет тихо смеяться и смотреть из-за угла. Безжалостно заберет. Ей нужны наши эмоции, наша боль. Ненавижу. Все мы - марионетки, стоит только чиркнуть по веревочки, как пустота раскроит свои холодные объятья. Я потерял свою прабабушку. И... Я ее почти не помню. Самое обидное. Это как когда то, что ты знаешь с уверенностью, правду, на которой держится все в твоей жизни, называет ложью - однажды мы просто начинаем в это верить и тогда чувствуем себя наедине с миром. Жаль, что даже тогда его нельзя убить. Убийство впрочем не лучший выход, о сдержанности нужно мне тоже подумать подольше. Но тем не менее. Жизни невинных, смерти детей.. Разве это жизнь? Разве можно быть счастливым в таком мире. И в этот момент нам говорят - У вас есть любовь, ребята. Ах, да! Забыли, что мы должны забыть самое дорогое ради этого наркотика. Да, с любовью жизнь прекрасна, ради нее даже слезы проливать (даже такое желание есть в моей голове) не жалко, но это все не более чем... Обман. Да, за него можно продать душу, так делают уже много веков, она помогает нам отвлечься и жить дальше - защитный механизм. А что будет, когда умрет любовь? Ах, да, любовь бессмертна, да и что тут расстраиваться - смерть уже готова забрать тебя. Так устроена наша жизнь. Смерть владеет всеми акциями в мире, в ее аласти любой миллиардер, судьба любой империи и государства. Любого народа. наивно, субъективно, да. Не хочется верить во все россказни о сбывшихся мечтах и счастье. Нет места в этом мире счастью. Я не хочу забывать, а меня заставляют против моей воли. У меня не спрашивают, кого забрать. Никого не спрашивают. Миллион раз глупые слова глупого мальчика, который высказывает в миллиардный раз одни и те же мысли чуточку другими словами. И это все должно что-нибудь значить? Нельзя же приложить смерть к этому сообщению? Хочется вспомнить умерших. Что это за дурацкая просьба - забыть о прошлом, жить настоящим или мечтать о будущем. Люди умирают. Горе приследует если не нас здесь и сейчас то обязательно кого-то. Будет ливень, мы будем стоять. Одни. Смотреть в темноту, слышать их голоса и плакать, потому что мы одни в этом мире. Со всеми так будет однажды. Ну, или почти со всеми. Да и даже если не одни... Крышку гроба доведется увидеть каждому. Вряд ли в нашем светлом мире это редкая зверушка. Я буду сражаться. Это бессмысленно и иногда я сам могу в это не верить, но да. Я не сдамся. Мне не нужен покой, я, к сожалению, не столько забочусь о других людях, сколько... Просто это не справедливо. Я уже сам в это не верю. Опять минутный порыв. Нет, не нужно сдаваться. И да, все еще терзаюсь слабыми сомнениями по поводу того, что живу нереальностью в ущерб реальности. Если когда-нибудь это прекратиться, то, наверное, буду этому рад. Выбор сделан, отступаться поздно - теперь нужно покончить со всеми нереальными вещами, на которые я так удачно подсел. Прежде всего с аниме и сериалами. Впервые за год вернулся в мир компьютерных видеоигр. Ошибка? Возможно. Смысл жизни. Опять же, вряд ли получается часто о нем думать. Вот в этот день получилось. До сих пор не знаю, что я хочу, но я кое-что понял. Первый шаг к свету, к выходу из пещеры. Все, что я хочу от жизни... А я не мало от нее хочу... возможность построить вокруг себя маленькую вселенную, сотканную из моих вкусов и желаний. Еще возможность. Возможность из этой вселенной менять мир. Быть в ней собой, заниматься творчеством. Хочется чего-то особенного. Я понимаю, что все это безумие и довольно банально, но... Этого я и боюсь. Не хочу обычной жизни. Мне трудно, потому что я - обычный. Вокруг меня трудно насчитать хоть пять таких же человек и это еще обиднее и страшнее. Я плохой. Исправление... Исправление... Постоянно я пытаюсь что-то исправить. Бесполезно. Да и кроме того, кое-чего не хватает. Цели, мотивации и усилий. Для начала разгребу-ка я свой "письменный стол" в голове. Разберусь, что мне нравится, а что нет, что я хочу действительно. Трудно быть человеком. Трудно отличаться или не отличаться. В первую очередь хорошо было бы определиться. При этом важно понимать, что на первое шансов мало. Не хочу быть личностью. Больше не хочу. Почти.