улетели.

Уже улетели в свой последний полет одуванчики. Остались их родные в земле. Скоро и мне лететь. Столько дел. Нерешенных. Столько ошибок. Свершенных. Это было действительно провальное лето, худшее в моей жизни. Я не нужен этому лету, не нужен себе. Важно то, что сейчас у меня есть настроение, а через пару минут не будет. А все благодаря Beatles и вере в завтрашний день. Все может изменится, все, но не я.

В мыслях

Вообще, я привык много думать, как сегодня так и завтра, а,возможно, и после завтра. И, как правило, я думаю о том же, о чем и все. Или так мне кажется. Оцениваю окружающую обстановку, разбираю или, по крайней мере, пытаюсь разбирать окружающих меня людей по частям, чтобы лучше понять их смысл и их отношение ко мне, ищу нужное мне в моем мире и мире внешнем. Когда мне горько, горько на душе, то больше всего хочется почувствовать на вкус сладость счастья. И я ищу пути, мои минуты капают в тарелку с готовящимся блюдом. Не знаешь, когда все закончится. Когда закончится, тогда я умру и все. Все, меня больше не будет не здесь, ни где-то еще. Как и не существовало. Так бывает и с пудингами. Больше не будет в мире места моим оценкам, моим мыслям - их сдвинут куда-то за край игрального поля. Аудитория так пристально наблюдающая за игрой этого даже и не заметит. Как и не услышат слезы единиц из тысячи. И все же. Моя смерть будет играть значение только для меня, потому что смерть это единственное, на что мы можем предоставить свое право. В жизни все не так - нельзя сказать, что этот дом твой, твой компьютер или твой mp3- плеер. Нельзя. С уверенностью, никогда. Их могут забрать воры, ими будут пользоваться другие, а смерть... Смерть можно получить от тех же самых воров. Кому-то это будет подарком, но только не тешащемуся глупыми и безбрежно бессмысленными надеждами "Я".

Теперь все больше проникаюсь верой в судьбу. Верю, что данное при рождение, никак не изменить. Выше головы не прыгнешь никогда. И это надо смело признать. Я больше не понимаю многих вещей, во многом я оказывается ошибался. Снова и снова я вижу расплывающиеся фрагменты моей жизни. Их забирают. Не получится уже изменить отношение к 16 прошедшим годам. Они - лишь прошлое. Прошлым не дорожат земные ветра. Ветра не связываются и с будущим, хотя, возможно, в своем молчание хранят бесценное знание его.

А я... Я это я. Все-таки эгоист. Даже добро, сколько угодно добра ничего не изменит. Даже помогая людям, даже отдавая за них жизнь, даже не имея никакой личной выгоды или удовлетворения, мы остаемся верны себе. Не обращаем внимание на другие миллиарды себе подобных так, как могло бы быть возможно. Вечное стремление к счастливой жизни, мысли о будущем, о счастливой жизни с семьей, о работе, обо всем... Все это весьма и весьма отрицательно.

Всю свою жизнь заботился я о своем внутреннем мире, вскармливал червя, который меня и пожрет. Искал ошибки свои, правильные решения, идеал, мечту. Все это нужно только мне. Никаких определенных целей нет. Течение уже давно несет меня, хотя мне это не было заметно. Остается только ненавидеть. Презирать до бесконечности, обманывать себя, остальных. Себя.

Никакого решения. Остается только жить настоящим. Пытаться. Давать эмоциям поглотить себя, как тогда в машине - меня трясло от музыки, самой обычной музыки.

А о будущем думать поздно. Да и зачем думать о страшном, зачем думать о самом плохом, что может быть. Это мазохизм на кильке.

Никакой фантазии, никакой мысленной и внешней активности, борьба с ленью окончена поражением, память ушла на веки вечные... Жизнь катится под откос. Все чего я добился уже на дороге к синему пламени. Красная кнопка вдавлена в панель, взрыва не миновать. Остается только жить, жить и жить. Смотреть на жизнь, как на кино.

И... Я завидую всем, кто делает правильные выводы из жизни. Я их никогда не делаю.

Паучок запутался в своей паутине. Может, он всего лишь игрушка, бездыханная и совсем неопасная.

Она бывает колыбельной

Музыка, к сожалению, не может пролить свет на дороги к выходу из сложившегося прискорбного положения. Зато может отвлечь. Я включаю очередную мелодию, которая золотит ушные погреба. Это реквием. В жизни все не как в кино, никто не умирает, когда звучит реквием. В толпе не появляется целующаяся парочка, стоит только защебетать о своих чувствах балладе. Но музыка спасает, она обладает невообразимо притягательным шармом, вызывает доверие, мягко толкает в сторону от проблем. Создает даже посреди депрессии и кромешной тьмы уголок счастья, куда наведываются лучшие мысли. А потом можно и тихо поплакать, разговаривая с той самой темнотой.

Книги тоже мои друзья, те с которыми я живу. Нет места в нашем мире многим вещам из книг, ради коих можно и подвинуться.

Ощущение, что я в поезде. Или в самолете. Точно. Куда-то еду. Наверное, в Америку. Сейчас мы проезжаем лето. Ох этот мой безразличный взгляд в стену, мимо окна.

Такое разное ПДО. продолжение

Сосновый Бор оказался замечательным местом. В автобусе я битый час боролся со сном, стоило закрыть глаза или о чем-то задуматься, как я куда-то падал.
Меня поселили с мальчиком из Тулы. Был в номере и туалет и ванна, второй этаж. Потом нас покормили и сразу началась лекция. Разумеется, все на английском. Брайан, Леша, Наташа... Американец и выпускники флекса... Помню, что после колы живот крутило и мне было не совсем до лекции+ она оказалась какой-то подавляющей.Еще одна и нас отправили спать. Ах нет! Прежде был Funky Chicken! С моей неуклюжестью и тормознутостью сначала мне даже не понравилось.
Прошла одна ночь. Я все еще никого не знал, кроме мальчиков. Да и потом я почти никого не знал. проблема - отсутствие памяти на имена и инициативы, бурная деятельность страха и неуверенности.
Потом было еще много-много лекций на английском, понять все было легко, говорили много интересных вещей и с прежней силой захотелось уже в Америку.
Для меня ПДО это именно все флексеры+наши учителя+место+досуг. Наверное, так и для всех остальных, но тут немного другое. все было настолько прекрасно, хоть я и чувствоавал себя лишним, что мне было плевать на себя. я слушал флексов, особенно самых активных из них, понимал, что мне таким никогда не стать и радовался за них.
потом последовали пара знакомств и опять же я не запомнил сколько-то новых имен.
Занятия с раннего утра до 9 вечера! Но зато с какими людьми! Нас иногда делили на группы. В перерывах (редких) различные игры. Черт, это было замечательно. особенно подготовка к выступлению. Меня идеи сразу оставили, как и настрой, но их мне заменяли чужие идеи. Я очень рад. Мы много смеялись, очень много, впечатлений море. Приятны были прогулки по территории пансионата... На лекциях жара стала спадать, мы внимательно слушали учителей-креативщиков, обдумывали и участвовали по возможности. Потом я даже стал иногда тянуть руку - хоть что-то. Иногда я сидел один. Спасибо тому, что я внутренне очень-очень ранимый человек, я представляю то, какими ранимыми могут быть остальные, вне зависимости от всех впечатлений о них.
В предпоследний день был ТОТ самый концерт. на концерт приехали несколько выпускников флекса прошлых лет и журналист из газеты Москоу Таймс. Выступили четыре команды, я провалился в своих глазах, но have fun и порадовался за других. Например, Максим оказался весьма талантливым человеком. Потом была pizza-party.
Очень много узнали об Америке. О людях. О России. О себе. Было интересно. в последний день написали экзамен по материалам лекций. потом играли в различные игры, весело-весело!!!!!! участвовали все. фотографировались.
улетаю я 23 августа, скорее всего... аххх, Вашингтон, хоть бы я попал в тебя, милейший штат.
Я с трудом сдерживал слезы, пытался понять свои ошибки. вернуться в прошлое и что-то изменить... невозможно. все разъезжались и постепенно наша группа из 35 улыбок распалась. исчезли из нашей жизни аламники... автобус вкусил воздух Москвы и по приезду еще около 10 человек нас покинули. нож снова и снова вонзался в сердце. а я чувствовал любовь к каждому. ангелочки... не обращайте на меня внимания.
и вот снова мы в той комнатке, ждем своих поездов, а снами новые аламники.
была только одна неприятность... связанная с безопасностью в интернете. надеюсь, все будет хорошо.
за окном шел дождь. Москва прекрасна в дождь. Москва прекрасна утром. И ночью.
стемнело, а мы при свете лампы и гудение кондиционера, который погружал комнату в великолепный холод, закидывали вопросами Андрея, он жил в Калифорнии... нас осталось 6. как и прежде. все кончилось, я понимал это. было очень больно. прошел будто год... ПДО бывает раз в жизни. лучшие дни во истину.
пришло время. мы собрали вещи, оставили в одиночестве комнату и работающий кондиционер, на лифте спустились вниз и несмотря на ветер понеслись, шлепая по лужам к поезду через метро. поезд ушел. everything's gone. story is finished. have no words, can't describe my fillings, don't understand.

Такое разное ПДО. Начало

Все началось одним вечером. Тем, что был очень поздним, пропитанный прощаниями и забытый живительной влагой. Поезд громко шумел, держа свою позицию в вечном сражение с рельсами. Он остановился и толпа хлынула ко входу, скоро он снова должен был умчаться в даль. Он всегда путешествует. Но весьма ограничен. Рельсы пора строить по небу.
Шесть человек из Воронежа. В кромешной тьме, а потом и в свете, ощущая себя на палубе погруженного в дремоту корабля, мы нащупали свои места, избегая свисающих со всех сторон рук.
Немного поговорили, поудобнее устроились и в постель.
Утро оказалось очень непривычным. просто другим утром. Нас приветствовала Москва, мы ей улыбались. Читать не было сил и желания, просто не до этого - и зачем вообще нужно было брать книги...
Встретить нас было некому, про нас никто не помнил, только после пары звонков в Советы за нами приехали и мы направились в величественное метро.
В Советах было очень жарко, нам выдали голубые футболочки (УРАААААА!!!!!) и стало еще жарче. Из офиса в офис снуют люди, мы сдали нужные документы, я удостоверился, что ничего не потерял. Потом нас отвели в комнатку, где сидели остальные флексы. Солнечный свет беззастенчиво прорывался через окно и заставлял все тело кипеть и сопротивляться. Я сразу был повергнут в шок количеством людей. Моя застенчивость обрела новую жизнь и это ужасно. Но я видел их улыбки, слушал оживленные беседы, скользящие по желудочкам сердца голоса и закрывал глаза... Опускался все глубже в одеяло, которым жизнь нас накрывает, как только станет холодно. на душе. лед исчез и на его месте оказались лица. я боялся подойти к кому-то, я их не знал, не хотел навязываться, не желал выбирать одного ангела и отворачиваться от другого... Боялся, что они мне не ответят и падут все мои мечты у ворот земного рая.
Мне хватало. Я был доволен. Я радовался в душе. при этом мне было временами очень горько, я сетовал на себя за то, какой я есть. Я фанател, обернулся самым настоящим маньяком, пытался уловить каждое их движение, наслаждался полетом их мыслей.. Они звезды и мне достался такой шанс находиться с ними в одной комнате. Каждый по своему уникален. О чем же они думали? Кем станут и кто есть? Что, в конце концов, ждут они от Америки?
Нам, воронежцам дали утешительный приз - пакетик с едой и напитками. потом мы все, флексы, написали тест на знание английского. я только зря испугался. вода, вода спасала и отвлекала от пота. от внимания лишнего он только наглел.
все болтали.
потом нас, уставших, повели в автобус. офисы, офисы, офисы... давно я мечтал здесь посидеть. внутри. и посидел. рядом со всеми НИМИ. не имеет значение вовсе, что они обо мне думают.
нас привезли делать визу.. протяженная очередь и долгое ожидание, борьба со сном. наконец, я отвлекся от флексов и отдался самобичиванию - ничего не помогает. язык завял.
после собеседования и снятия отпечатков пальцев мы попрощались с Москвой. Здравствуй, Сосновый Бор!

уносит

Со временем меняется все. Ничто не остается прежним, даже время.
Меняюсь и я. Меняются интересы, взгляды...
Теперь музыка всегда рядом, чтобы поддержать и я жутко боюсь той минуты, когда она будет мне не нужна, вдруг я просто к ней охладею однажды.. банк музыки в моем АйПоде открыт и сразу же его проверило на прочность первое ограбление.
окна автобуса не показывали и капли света, только капли воды. все помещение внутри напоминало амфитеатр без представления. много людей были тут, но, вроде бы, и не были. погруженные в свои проблемы они просто молчали.
в ушах играли ноты от до до си, я пытался их ловить и сравнивать, со временем получалось это все быстрее. полностью поглощенный этим процессом, я даже забыл о цели нашего пути. направлялись мы, как в прошлом году и в годах ему предшествовавших, в Новохоперск. я не понимал где я, что я и зачем я, но настроение мое было на высоте. сейчас уже не помню отчего, снова падаю.
не насладился я видами деревенек. насладился через два дня, когда мы ехали в Селезни. там мне опдарили два томика с собранием произведений Шекспира. пришло негодование по отношению к себе - зачем я купил Гамлета, если он там был? оставил сто рублей в кассе того магазина. сейчас они уже далеко от того места.
научился немножко контролировать свои мысли и характер, нашел ключики и нащупал ниточки. если мне что-то нужно, то нередко приходится всутпать в теперь уже равный бой.
наушники-наушники. настроение контролируют именно они. вчера ночью показалось, что могу написать стих - не решился. пришла мысль с натуры нарисовать бабушку, неуверен, что получится хорошо, но можно попробовать.
начал осваивать примудрости музыки, первая победа над ленью.

STory S eNdDDDinggggg. Море

Damn. Damn. Damn!!!
Я забыл. Забыл порядок тех беспорядочных событий, в которых принимал участие, находясь в Крыму. Попытаюсь восстановить картину. Поздоровайся с моей памятью, много уважаемый...
Пока что я точно могу сказать, что там был толстенький дядя. Он сидел всегда на одном месте. Мимо него к морю тянулись люди с рвением паломников. Кажется, первой мыслью было - ростовщик! неа. обмен валют. стоило к нему подойти и он с совершенно непредсказуемой (моя ошибка) ловкостью отрывался от своего пригретого стула и наклонялся в глубь своей старой советской колымаги. от нее так смердит стариной, что я захотел ее угнать. отправиться колесить по стране. проехать сотню километров, заглохнуть, клонясь капотом в сторону обрыва - прямо так, как частенько показывают в американских фильмах. а дальше - пешком, автостопом...
на море был мальчик. я запоминаю таких. они необычные люди. или хотя бы хотят такими казаться. не сидят. не смотрят тупо на море, не размышляют часами о пылинке на своем подбородке и не пытаются ее разглядеть без помощи рук. вспомнились прошлые годы. все время был мальчик. в первый раз он делал шикарные сальто. второй раз мальчик с гитарой. третий... третий память оставила, если, конечно, я его вообще не перепутал со вторым. вот на этот раз был мальчик, метавший камни-блинчики. забавно, вряд ли это один и тот же.
едва не подарили официантке АйПад. смотрели чемпионат мира по футболу. фу.
мы были в крепости. Судакской. Которой тысяча лет. Сколько уже людей сорвалось с ее стен на скалы? думаю много. но все же. неповторимый дух того времени не перестает шагать сквозь тебя. туда-обратно-туда-обратно. и совсем необязательно закрывать глаза, чтобы увидить древние лавочки торговцев на пустынных холмах за крепостной стеной. мимо тебя несутся, растворяясь в прошлом, всадники, тихо шагают держащие лошадь за поводье купцы, катят телеги крестьяне. жизнь кипит. на пир жизни не приглашены только люди унылые - неищущие правды в загадочных стенах.
мы побывали в море. оставили берег позади и меня сразу достали волны. своей очаровательной мордашкой. и я влюбился. но потом забыл. на самом деле я уже многое забыл, а тогда писать возможности не было... в каюте стоял запах пота, но никто туда и не заходил. только разве что когда нужно поместить вещи под кушетки. нас провожали дельфины своими танцами, они будто радовались устремленным на них камерам и озорным огням глаз.
прекрасное побережье толкали волны. мы искупались в зеленых, синих и голубых водах. кстати, прежде даже опробовали "банан". побывали в местах, где снимались отдельные фрагменты некоторых советских фильмов. неподалеку был пляж нудистов.
арендовали катамаран, но катание ограничилось морским походом на скалы, где можно полазить, чем я и занялся. ну еще нас едва не унесли в море волны. искупались на большой глубине.
хождения по покупкам, между разнообразными вещичками. побывали в парке аттракционов, где на мой взгляд шума могло быть побольше.
слазил на гору один. заблудился в городе. чуть не умер от усталости и жутко вспотел. пережил печаль.
в конце концов, было неплохо. но я всегда недоволен.

Мир там, где он есть

Я спрашиваю себя довольно часто. неважно о чем, но так или иначе прихожу к одной и той же мысли. Или одним и тем же. Почему дороги обязательно должны вести к городам и заканчиваться там, где начинается самое интересное? Отчего мир не может просто застыть в предзакатном или предрассветном состояние и обернуться одной большой фермой? И чтобы высокая трава была хочется. Даже росла чаще. Хорошо-то как было бы, источай цветы и все вокруг ароматы чуточку четче, чтобы они заполняли собой неловкое молчание одиночества, неудачные рандеву с жизнью или, возможно, осмеливались бы заменять собой полет мысли.Или давали бы ему новый шанс. А как же долина покоя, объятая спящим туманом? Не веришь в бога, ни во что не веришь и оказываешься потухшей свечой на дне забытого человеком озера. Не жара. Но так тоже можно.Так живут люди. Я так живу.
Почему бы миру не обновить хоть в честь прихода лета свой гардероб? Всегда мечтал смотреть на его блестящую кожу сверху вниз, мечтать ведь можно... говорят другие.
Не находишь настроения под жизнь, выпускаешь из рук воодушевление и всеобъемлющую мощь вдохновения - что делать? Оказываться там, где нужно, отправить на каторгу портящие все воспоминания и знания. Буду проклинать тот день, в который рука нащупала клавиатуру.
Не найду подходящую музыку и мысли. Мне страшно.
Еще обидно очень - смотришь налево и говоришь "А ведь это не я."
Пусть мне на лоб вместо волос ниспадают пальцы, гитара напоминает о себе. перед глазами крутится черно-белый кадр. проплывает своей речной дорогой дальше. Все желанно в свое время. Детство в детстве и т.д. Но это редко возможно. Не в моем случае. Я всегда буду недоволен, т.к. мой воображаемый мир всегда лучше мира реального, а придуманная любовь лучше настоящей.
--------
Сообщили информацию о хост-семье. Один отец. Мама категорически несогласна. Штат Огайо. Дабл-плейсмент. Я даже и не знаю, что думать... Ну, пусть ищут дальше.

It's a story bout море. День 8-7=1

Рассказывать истории - не порок, продолжать рассказ, вроде, тоже. Так что, пожалуй, я приступлю к самой сложной части - прокладке новых дорог между опорными пунктами, на которых мы по ходу истории будем останавливаться.
Судак не встречал нас овациями, но он встретил нас разлетающимися по траектории самолетной "петли" искрами. Да, вечером был фейерверк. Но вечер был следующий. Причиной тому - полностью доверяя молве народа - скажу, был день города. И я думаю.. Так-с, что же дальше? Затаив за бордюром воображаемого палисадника нетерпение и какое-то новое чувство, отринул все мысли. Даже сел. Салют был мил, рядом был друг и MP-3 плеер, исторгающий самые приятные звуки ртом Адель. Опорный пункт - "наш" дом.

Ну вот, меня поддерживает дождь, ритмично вышагивая под окном. Это даже пугает. Шаги то ускоряются, то замедляются, куда он идет? Куда идет дождь? Дом на 8 дней мы искали достаточно долго. В "правильный" и самый верный район нас отвел друг друзей семьи, который часто отдыхает там. Уставшие мы стали бегать по округе. Требование было такое - две комнаты+душ+туалет+кровати на 4ых. Ноги ели тащились. С моря шли люди, загорелые и не очень. Смотря на нас, они вспоминали свой первый день здесь.и наконец ура! Вроде бы, что-то нашли. Неет, опять не то - хоть и есть Wi-Fi, мне просто необходимый хотя бы для флесовских делишек, бассейн, люкс-люкс номер.. Слишком большая цена. На нее просто никто не расчитывал. Двинулись дальше. Ноги уже окончательно охлодели к нам и перестали даже пытаться обращать на нас внимание, делали, что хотели. Ииииииии! yes!! Yes!! Вот оно. Частный дом. С двориком. С площадкой на четвертом этаже, где можно сесть поудобнее за стол и глотая (кому пиво, кому лимонад) милый сердцу напиток, наслаждаться пейзажем. Дальше значит было так.. Я посмотрел на замок. Замок сидит на горе и свешивает свои камни, угрожая жизни отважных скалолазов и детям этих самых скалолазов. Справа и прямо парковка, над парковкой массивно-гигантскпя гора-камень. Смахивает на порваный футбольный мяч (тот, что в американском футболе). Кстати, прежде чем отогнать машину на стоянку, мы еще через пол города за ней возвращались. А стоянка на взгорье, нужно подниматься. Оо. Веха #2. У нас есть дом! Расположились поудобнее и пошли опробывать море. Ели.. Да неьпомню уже, где ели, кажется, в столовой в подвальчике того же дома. Там очень уютно, еда домашняя, на стенах висят такие картины.. цены с намордником. Вода эммм... Пока не внушает доверие и только вызывает холодок. Спать. Отдых. Да! Don't stop me now!!!!!!!!! Проходит ночь, темная ночь. Та самая, в которой "пули свистят в проводах". Утро. Сегодня должны приехать друзья семьи. Но первым делом море! Ой, какое оно теплое и хорошее. Целый день на море. Я читал и было хорошо в книге. Тогда я и только тогда убедился окончательно, что живу я в мире своей головы. Приехали друзья. Мы уже успели прогуляться по набережной, которая не гнушается одаривать каждого скукой и желанием все купить. Противореичов, но что поделаешь. Эх. Друзья спят, родители отдыхают. Я с книгой на кровати. Иногда на балкончике. Из него открывается чудесный вид на стройку! В комнате зелено-синие тона, полумрак. А занавески открыть не получается из-за знакомого каждому чувства. Того самого. Его же я испытывал каждый раз, когда приходилось после каждого купания в море принимать душ. Друзья проснулись. Им все показали, идем есть. И попадаем в украинский ресторанчик. Гни все заказали а я в печали. Меня утешает подруга. Рассмешила, но мысли не ушли. Даже отвлекла. На том спасибо. С ней мы видели уличных танцоров. Вернулась мысль заняться танцами. Получается тем более сносно. Обзавестись зеркалом. И мольбертом, чтобы рисовать. А печаль приходит к таким как я на пляже. День кончился. Аревуар.

It's a story bout море. День 0

Никакого лязга. Тишину разрывают хлопки. Не петарды. Пары ног. Застенчивая Луна подхватывает лица своим светом. Открывается дверь. Звук закрывающейся двери. Рев. Не львиный. Это рев мотора. Бесстрашно несутся в ночь четыре круга. Впереди должно быть еще много всего. Кочка. Не беда. Этот корабль плывет. 11:17am. Свет режет глаза, но спать совсем не хочется. Окна не гаснут, значит живы. Значит есть история. Кто-то вспоминает что-то. Прохожие задумчиво провожают улетающего дракона. Каждый думает о своем. Человек приручил дракона, о да! Нестрашно. Скорость - это нестрашно. Вот холод.. И сонливость.. Но их нет. 12:00am. Уже город. Все такой же колоссальный снизу и едва заметный сверху. Тут тоже есть жизнь. А еще пугающие огни мелькают по соседству. Кажется, их называют машинами. Да. Это страшно. Конечно. Кошка.. Кошка, которая лежит на дороге и больше не дышит.. Человек. Металлический корпус, который вывернуло наизнанку. Тошнота? Потому что быстро. Хочется есть. Все шуточки живота. Зачем он отвлекает? 12:19am. Хах. Как замечательно. Как прозаично. Как иронично. "Вау!". Нет, "Эврика!". МакДональдс закрыт. У них вечеринка. Автобус вываливает на тротуар мешок работников этого ресторана. Значит дальше. Живот унялся, но теперь есть хочется мне. Грациозно покачивают своим прозрачным туловищем облака. Минуты их триумфа. Все. Их больше не видно. Стали частью ночной тьмы. Даже электрический свет не в силах вернуть их. Кома. Выйдут завтра. 12:31am. Стоим. Это... Это что-то. Здесь тоже никого нет. Оставлена только одна девушка. Одна одинешенька. И она, она... Вынуждена самолично принимать заказы, готовить, да еще их выдавать. Мне печально. Ей печально. Папа стоит со скрещенными на груди руками и ждет. Да будет стена ему славной опорой. Гневно воззрили на него водители машин. Выстроилась длинная цепочка. Фенечка из машин. На чью же руку влезет? Машина срывается срывается с места. Пример нетерпеливости. Ах, счастье! This is it. Прелестно. Столик, столик, подопри нам попы. Садимся. Простояли добрую треть часа. И все из-за котлетки. Сверху.. Или снизу.. Кетчуп. Сверху и снизу булочки. И еще что-то. Было уже неважно. Он пустился в странствия по пищеварению. Кусочек за кусочком. Зубы лениво сжимаются на его шее и прокусывают сердце. Ой, какой неаккуратный! Салфетки, салфетки нужны. Шелестят. Ммм. 13:00am. Очень неудобно. Этот неловкий момент. Я стеснен. В полной прострации. Лишь деревья мне импонируют, нервно подергивая своими ветвями. Мимо фонарных столбов, позвякивающих штук, мимо звезд и таких же странных людей. Предпочтение ночи я отдаю. В своем бесцветие мир приобретает новую яркость. И лиц почти не видно. Оо. На меня положили ноги. Братец, спасибо, принимаю. Мой ход? Неа. Энергетики дразнят глаз. Не нужны. Рука тянется к ним, берет и опрокидывает в рот. Не моя рука. Не мой рот. И прежде эта рука с треском дернула за что-то, чтобы открыть энергетик. Пшшш. Под ногами гора книг. Решение - поза лотоса? Бросает вперед, резкое торможение, писк. Подражание сердечному ритму. Смышленный писк. Своим телом проминаю сиденье. Толстяш. Спать не удается. Фонари, одни фонари. Ничего. Потом будут поля, поля и поля. Ну, горы. Ну, лес. Почему так мало разностей в мире? Пейзаж унылый. Красивый, но унылый. Надоедает. Зрению бы прибавить громкость. Асфальт рычит на колеса. А они все вращаются, наслаждаясь свободой неволи. Крик. Кричат где-то в моей голове. Я не хотел ехать. Настроения не было. Покинуло рабочее место. Не время. Граница. Люди мельтешат и копошатся. На них смешная униформа. Голоса прелесны, как в фильмах. Но главное... Слова ими произносимые. Кажется, что они шипят друг на друга. Поломались? Потеряли свою частоту? Так бывает с радио. Оно шипит. Голова разболелась, живот прихватило. Ну, вот. Ахаха, мило так. Да еще нужно нашарить сверхчувствительной ногой свои тапочки-шляпочки-шлепочки и показываться в окошко. Тупое окошко. Оно мне с первого раза не понравилось. Там обычно живет циклоп. Он умеет писать. Очередь малая. Оопс, мужчина просит денежку, чтобы ускорить процесс прохода через таможню.. Даю 0$, 0000000000 центов. Понурив голову удаляется насовсем. Пошатывается. Или я пошатываюсь. Не пьян, нет. >3:00am. Мы в Украине. Все тоже. Хотя... Ох уж эта бедность. И смешное лопотание. Ничуть непонятное моему мозгу. Впереди много дороги. Навигатор разговаривает женским голосом. Слишком громко. Даже порой вздрагиваешь. А если задремишь... Дааа, это весело. Он мучает. И путает. Поверните налево налево налево направо налево направонаправо налево направо направо направо... Что это? Лабиринт минотавра. Кто-нибудь, позовите сюда Тесея. Утреет. Солнце все сильнее выглядывает из-за края. Оно уже доверчиво опустило свои руки на наш свет светом. Меняется цвет неба. Камера пылится сзади и никто о ней не вспомнит. Интернета нет. Это голод. Интернетный. Только начало. Вспоминаю.. Когда мы уезжали Christina Perri, пользуясь воронежской радиостанцией спела мне песню. В остальное внемя музыка не отличалась умом и сообразительностью и только раздражала уши.уши свернулись в молюска и хотели попасть в уху. Нет, все-таки кое-что отвлекало. Хотелось бы не заснуть и не умереть от скуки. Есть испанский, литература, история. Берем. Заправка в лучшем свете. В детстве, когда редко доводилось видеть ночные огни, я в упоение наблюдал за огнями нашей заправки. Искал их каждую ночь и находил. Они добрые, показывались и улыбались мне. Слали мне свои лучи. Лучи добра. Все пробуждаются. Рассцвело. Можно почитать теперь. Деревья. Согнутые, что Горбун-из-Нотрдама, засохшие. Желтые поля, горы идущие под уклон. В дань уважения к полям и бескрайнему и такому разному небосводу. Голубые оттенки. Блики солнца. Тонированные стекла - как решотки. Долгое передвижение от города к городу. Весь путь гора, а города в нем выступы. 1:00pm. За бортом холмы! Холмы? Нет, горы! Долго не виделись. После устрашающих пейзажей полей с покареженной техникой, хилыми коровами и пустынными татарскими церквями это совсем новое дыхание. Мама отключила "Сваты". Да, она их смотрела. снова музыка. Плантации виноградника. Моря невидно. Дорога уходит под уклон. Надписи на украинском. Плохая дорога. Сбрасываем скорость за борт. Овечки блеют, глядя на нас. Мы вторглись в их владенья. Спрашиваем, куда ехать. Папа устал. Решает остановиться в первом же городе. 15 часов пути. Судак. Его выбор. Поставленный мной под сомнение. Но кто спрашивает. Здесь развернется еще много событий. Не мало уж точно.

Почувствуй себя жаркое

Сегодня в парке аттракционов, раскинувшемся на моем обширном носу, не взирая на жару, бесперестанно веселятся дети. Их просто некому выгнать. Капельки пота одна за другой съезжают по едва заметным углублениям на лице, дорожкам, которые когда-то доблестно проложили слезы или их ушедшие на тот свет предки. Один взгляд на ненашутку разогнавшуюся секундную стрелку, демонстрирующую беспредельность своей прыти, и к капелькам пота в их веселье присоединяются глумливые и в то же время весьма угрюмые, скептестически настроенные, мурашки. Сегодня в городе окончательно пробудилась ото сна "душа лета". Она, потягиваясь, раскинула свои длиннющие руки в разные стороны и тем самым подвергла самому жестокому наказанию людей, стоящих в пробке - она подбавила масла в огонь. Из ее рукавов сыпятся новые угли, они закатываются машинам под колеса, а те с ревом пытаются от них отделаться. Выхлопные газы бросаются наутек по свои собственным дорогам - им кто-то внушил глупость, якобы на небе спокойнее и даже почти незаметно влиянее лета. Беру на себя ответственность уведомить их, что это полная чушь. Кто уж не может убежать от температурных ежиков, бесцеремонно и, должен заметить, весьма эгоистично отражаемых асфальтом, так это высотки, созерцающие своими незрячими глазами раскинувшийся под ними шумный город. Движение в нем настолько стремительно и всеобъемлюще, что все уже к этому привыкли, хотя от этого ничуть не легче, постоянно чувствуешь на себе некоторое давление, гнет. И, как бы это не было парадоксально, не хочет отпускать из своих горячих объятий клаустрофобия. И, конечно же, нельзя оставить неупомянутым выражение "Меньше народа - больше кислорода", мда - дышать в городе совершенно нечем, даже открытые окна (между прочим, тонированные) машины совсем не спасают. Будто каждый, кто вдыхает воздух, как печь его еще больше нагревает перед выдохом. Чертовым колесом крутятся вокруг незначительные события, не давая видеть то, что нужно. Герпис противная штука, думал я. Нет, на самом деле не все так плохо, когда он перестает впускать тебе под кожу свои клешни. Он даже по своему прекрасен, да. Даже так. Я ошибался, отрицая прекрасное и идеальное весь мир идеален. Просто есть разные уровни идеалы, причем, чем идеальнее идеал, тем его идеальность относительнее. Ах да, все-таки сначала герпис чинил мне некоторые неприятности и приносил неудобства в пакетиках из под чая, преподносил щедрые дары неприязни и гримас в подарочных корзинках. Но все же, все же.. Мы приехали в город, чтобы купить мне необходимую для поездки в Крым одежду. Футболки (дааа-м, все они с американской символикой. Я даже не заметил ), шорты.. И у меня вызвал неожиданный интерес взгляды людей. Их было немного, но все они говорили об индивидуальности своего владельца. Напускной интерес, интерес настоящий, ленивый интерес, настойчивый интерес, безразличие, смущение, научный интерес, интерес-уступка... Были и взгляды, пытавшиеся скрыть отвращение, но таких очень мало, к счастью. Чем страше я становлюсь, тем больше проявляется мое самоотвращение. К лицу, внешнему виду, голосу, манерам, умственным способностям и моральным качествам, личности. Ну, просто пугало, набитое и дырявое. Неопределенно откуда передо мной бесперестанно вырастает страстное желание очутиться в XIV-XIX вв. Это перерастает в какое-то безумие. Всего лишь мне надоели многоколесые чайники(между прочим, жутко рычащие на умничек-бегунов-прохожих), всего лишь надоела эта суета и неразмеренность, океан возможностей( в котором я явно не умею плавать) пыльные всплески воздуха, искусственный свет (который по своей прелестности и загадочности затмил Великое солнце)... Хочется хотя бы очутиться где-нибудь на задворках джазовой эпохи. Слишком сложен сегодняшний мир, слишком туманно будущее, или, я бы сказал, загрязненно, завыхлопненно, зажарено. Причин много, на самом деле для моей столь ясной и даже неуместной нелюбви, трудно их сейчас их все припомнить, да и не хочется терять свое время на "не мое прошлое". Когда-нибудь.. Да, помечтать всегда можно.. Когда-нибудь я заработаю достаточно денег, чтобы купить десяток километров квадратных земли, чтобы возвести на ней свою маленькую империю, воссоздать ТЕ эпохи. Жизнь с факелами, канделябрами, а не с лампами и неоновыми огнями. Или, скорее всего, однажды я так сделаю, как хотел всегда. Лес. Бумага. Гитара. Гармония. Real me. Именно сегодня тот день, прискорбный день. Хотя, сегодня не вчера, и я ни разу не ударялся головой об стену во время разговора по телефону и не ронял сей несчастный телефон себе на ногу. Хочется больше лета. А оно спешит, будто и чемоданы не разбирало. Я только очнулся, поздно. Покинутый оптмизмом и счастливыми взорами на перемены к лучшему.. Прислали электронные билеты на ПДО. Вроде бы, хорошо, но блииин - так скоро?!!! Да еще я, вероятно, поеду с незнакомыми людьми - не могут же меня, мальчика, определить в одно купе с девочками. В добавок придется в город ехать, чтобы размеянять настоящие "подделки" на просто настоящие билеты. Увижу новые пломбы (машинные пробки которые не в тягость и которые не на реально долгий промежуток времени) для моей коллекции увиденных пломб. Противный комар кусает и щипет, рвет и мечет на мне. 0:40. Посмотрю сериал. Тайны Смолвиля. Первый раз взялся за историю. Стоит сесть и трудно оторваться. История зарубежья. Конечно. Не стоит и Россию забывать ведь, ну. Больше ни до чего пока рука не дотянулась. Планы дождем выпадают на землю мимо меня. Тогда молния вместо меня на меня злится. Вот и отлично. Плохое отлично, но на сегодня сойдет. Отлично.

Вперед

Скорее всего, конечно, это галлюцинации, жалкие и неперестанные, но все же мне вдруг показалось.. Нет, вот сейчас я почти абсолютно уверен, что я видел в глазах, что так четко отражались в зеркале, надежду. Жизнь еще может быть прекрасной. Нужно только перестать жить мечтами или начать наконец жить только ими, положив себя на алтарь трудам неземным. Чтобы это сделать не нужно даже проходить через ад, как бедный Данте (который между прочим имел на то самую благородную причину), нужно просто пройти через свои мучения во благо становления нового character. Можно просто закрыть глаза и сесть за синтезатор. Делать все, что в моих силах. Сегодня я посмотрел на себя с новой стороны. Сегодня я дочитал Женщина в Белом Уилки Коллинза. Говорю это здесь с величайшим сожалением, потому что дни, отданные мной этой киге я, пожалуй, никогда не забуду. У меня болели глаза, должен я признать с присущей мне удрученностью и скованностью, но я был мягко говоря поражен художественной составляющей этой книги. Возможно, я показываю себя глупцом, мысля настолько узко, но да, меня затронула именно художественная и идейная часть книги. Я не знаю как, но у меня сложилось предчувствие, что эта книга раз и навсегда изменит мне жизнь однажды. Передо мной снова встают те пейзажи, и картины те ниспадают перед моими глазами вместо волос. Какое же влияние на меня может оказать та эпоха? Право, не могу сказать сам. В последнее время мне приходится часто размышлять над тем, как люди - писатели, режиссеры, художники - находят вдохновение, в поисках своих идей, я пытаюсь вместе с ними путем долгих и часто нудных, а порой даже безуспешных мыслительных процессов дойти до идеи. Все вещи в мире так или иначе должны отражаться тенью, ложиться на водную гладь. Лето проходит свой длинный путь через мою и миллионы других жизней. Я пишу про мою. Зачем? Потому что я считаю, что бесценен каждый человек и каждая минута его жизни. Настолько сложна личность человеческая, что психологов можно смело воспринимать шарлотанами - они только в общих чертах могут знать весьма относительную и сомнительную правду о человеке. В тот момент, когда я и дедушка проезжали мимо церкви, мне вдруг безумно захотелось запомнить ее. Не знаю зачем, тут нет никакого духовного подоплека. Просто вдруг откуда нивозьмись появилось желание смотреть на нее столько, сколько возможно времени. Сделай я это, меня приняли бы за безумца, так как я был бы вынужден быть на виду. Поэтому я сдержался. У магазина, в который дедушка ходил за покупками я пристально всматривался в ворон. Даже больше слушал их карканье. Эти птицы наделены некой загадочностью с рождения, против их воли, но в угоду их благу. Этим они отличаются от иных птиц. Вороны - аристократы среди них. Или белая раса. Я считаю глупостью все эти расовые предрассудки. Это не должно иметь значение настолько большое. Пытаюсь еще что-то вспомнить. Тщетно. Я теряю нить в очередной раз.

День без солнца

Увязает в топях горизонта день, за солнцем в след меркнут все светлые мысли. Забываются минуты, проведенные в священных колебаниях решений. Все утонуло там, все ушло, остались только падающие сверху тени. Высотам покорные облака крадутся куда-то, пытаются улизнуть прочь от жаждущих счастья рук, что тянутся к ним с собачьей мольбой. А они не отвечают.

Не получается ступать тихо, словно это и в принципе невозможно. Обман. Обман даже спутать с маской обмана не грешно и иного выбора рядом не остается, так что приняв на себя новый хрупкий гребень от бремени остается только уповать на его милость, когда вернуть ему можно будет только горячие от слез осколки.

Отстраняясь в ужасе от моего нового жизненно важного органа - печали, вдали исчезает ребенок с мячом. Он получает награду за каждый свой удар улыбкой и сердечным трепетанием.  Во мне то ли места на нее не осталось, то ли я не заслуживаю...

Минуты приобретают новую суть, когда не предаешь им должную ценности и когда догнать их ты не в силах при любом истечение обстоятельств. Чаще обе эти вещи идут впереди тебя обруку до конца жизни, если ты не примешь на себя смелость, чтобы отвергнуть личину несчастливца. Последнее становится возможным только в присутствие смирения с неизбежным. 

Жалостливо смотрит свет сквозь ветви старых тополей. Свет - сразу и глаза тополей, и их слезы. Они не в силах больше терпеть боли, ждать своей молнии и чаши с отравленным вином, страстно желают жить и  страшно бояться упасть - им придется жизни лишать людей. не могут тополя убить тех, кто не рабы, но ходят у их ног.

Меня тошнит от всего. Меня правда тошнит. Слова пьяным шагом идут к закономерному падению, а правда... правды вокруг меньше, чем абсолютной истины.

Мне уже не снятся сны о далекой Америке, они снятся другим. Я даже стал о ней вспоминать достаточно редко - обычно два раза в день. Первый - когда включаю телевизор и второй - когда открываю в Интернете страничку со стихами Лорда Байрона или любую другую страничку, относящую себя к древнему роду английской-американской классики. Можно ли передать то, что я при этом чувствую при помощи слов самого Байрона? Думаю, легко - его словами и прекрасными рифмами можно передать даже звук полета шмеля. Даже самую быструю и ловкую в мире ноту и самый незаметный оттенок в солнечном луче, спасающемся от жары в ледяной воде реки.
Еще я вспоминаю Америку, когда мне трудно. Мне не должно быть трудно, я должен радоваться всякому вздоху и всякой неудаче, ведь впереди, наверное, должно быть столько успеха... Если же его нет впереди, то есть еще и глупость, свобода, развлечения, которые есть затем, чтобы убегать от себя.
Пока что я далек даже от постижения даты своей Предвыездной Ориентации. Если честно, даже немного боюсь - а что там будет, а каким буду там я...  Так же ничего неизвестно о принимающей семье, которая рано или поздно отыщется благодаря World Link. Я даже этому рад, потираю руки от неопределенности, хлопаю ее по плечу. Опять же я, демонстрируя свою трусость, не знаю, выйдет ли что-то хорошее из этого года - какой будет моя семья? А если... Нет, не хочется думать о плохом, никаких ЕСЛИ. Все равно поеду. Только вот интересно... Что будет там, за океаном, какая жизнь ждет и готовится к моему прибытию и насколько она далека от сказочной страны, обитающей на страницах Алисы в Стране Чудес Льюиса Кэролла? Насколько она будет поэтична, какие там будут персонажи? Какие цены придется платить за счастье и свободу? Я не знаю ответов и не пытаюсь гадать.
Лишь только вспоминаю далекую осень. Настолько далекую, что по коже пробегают не прошенные мурашки. А я ли проходил все эти туры? Вспоминаю, как машина уютно села на кучу грязи за дорогой, как мы чудом успели к началу третьего тура, как я сжимал свои запястья и барабанил пальцами по бедному стеклу, которое определенно ждало нечто другое. Не могу забыть о недавней-давней поездке в Москву, озарившей собой тихоню май, расцвет весны. Утренняя Москва после долгого пути под одеялом ночи встречала нас горячим кофе и пробирающим до самой глубины души джазом. Тогда я забрался на переднее сиденье с ногами, чувствуя уют, сравнимый с домашним и улыбкой встречал солнце, едва-едва показавшееся из-за горизонта. Чудесные облака свивали в небе такие картины, что Пикассо несомненно схватился бы за кисть и сердце, кажется, они тоже были ему рады, как никогда. Было 4 часа утра, машины очень  редко нарушали священный покой... А музыка все лилась... лилась... Она затекала под кресло и пугливо пыталась дотянуться до моих носков, которые были бы этому только рады.
Завтрак в Макдональдсе, прогулка с камерой по берегу Москва-реки, которая провела нас  по местам, популярным для тех, кого мучает нужда, мимо мастерских граффити и разбитых стаканчиков, отведавших спиртное к Красной Площади, где тогда шла бурная подготовка к 9 мая. Стоп. Все-таки это был конец апреля. Весна в предвкушение конца своих мучений и апатий. Познакомились с девушкой из Италии, сделали для нее пару фотографий, оставив машину на недолгий сон возле продуктового магазина... Прогуляв несколько часов направились обратно другим путем, виляя между многоэтажек, тротуаров, машинных рек и рек людских... Из моей памяти никак не выходила песня Фредди Меркьюри Mother Love, снесшая мне голову в прошлую ночь, как раз перед нашим отъездом в тихую тьму полуночи по не менее тихим и темным улочкам Рамони.
Когда мы прибыли в библиотеку Иностранной Литературы им. Руденко (вроде), там в фойе уже было несколько человек, где-то за стенкой играла песенка Элтона Джона.  Спустя некоторое время нам сказали, что мы ошиблись входом... Что ж... Проходит десять минут и вот мы с папой сидим одни в относительно просторном помещение, заставленном пустыми стульями, по краям стоят книжные стеллажи. Конечно же, я взял в свои руки несколько книг-энциклопедий на английском языке. Там была и американская история, и законы Америки, и литература-искусство (прочел Гадкого Утенка на английском)...
Спустя некоторое время, пока папа дремал вошла девушка, начала готовить комнату для предстоящего собрания (кстати, девушка на входе утверждала, что сегодня никакого собрания не будет и мы ошиблись с датой). Она представилась и рассказала о себе, очень дружелюбный и добрый человек, Корря-Корра, если память не изменяет... Открыла окна и тем самым позволила ветру ворваться в печь.
Дальше нам рассказывали о жизни в Америке... И сотрудница АС облила папу водой.

Слишком туго.

Власть сменилась, а мир все тот же. Теперь мы, все мы, накрыты крылом жестокой жары. Теперь яркие краски стали настолько яркими, что иногда ты видишь в зеркале себя черно-белым. Теперь ты ценишь чуткую прохладу, о которой раньше и не вспоминал. Именно она пытается сбросить с тебя температурные оковы и гнет, аккуратно смахивает капельки пота, бросается в лицо новыми и новыми снопами жизни.
Мне неприятна печать на мне поставленная природой, неприятна ее расторопность и рассеянность. И отчасти даже непонятна. Нам говорят, что в мире, где глобализацию мы стали ощущать даже будучи запертыми в чулане в летнем домике среди заснеженных гор, уже нет места кастам. Легче всего в это поверить и жить счастливо, но все мы так или иначе по своей жизни ограничены, у всех нас своя лестница и свои возможности, свои способы ими пользоваться. На пути к мечте кому-то обязательно придется свернуть, потому что выше уже для них нет ничего. То блюдо, те прекрасные дары, которые видятся вдалеке за горизонтом... Они не для нас, а для других. Другие придут за ними.  Гораздо быстрее или медленнее - не имеет значение, просто они придут рано или поздно.
Фантазия - величавая мадам, внушающая непоколебимое доверие, возможно, даже влюбленность,  но все же ее трудно отличить с чашей вина не опороченной  каплей яда от той, что ей все-таки опорочена.  Нам дают семя фантазии, но не дают ни крошки земли, чтобы это семя нашло почву. Нас оплетают бесчисленные нити сравнений и прекрасных образов, которые просто в один момент восстают из сна, они дарят нам бесценные минуты гармонии, дарят обман и надежду. Если принять обман, то надежда рано или поздно падет - правда обязательно раскроется. Об окольном пути не может быть и речи, потому что его достойны немногие, от него ключ достанется только верхам кастовой лестницы.
Жизнь неправильно поступает, давая нам познать слово ВЕЩЬ, чтобы сравнивать с ними людей, должно быть наоборот или никак, сравнения только все усложняют. Знание - боль и тяжелая ноша. Глупцам легко, это правда, как правда то, что глупцов на нашей планете не больше нескольких миллионов и все они, почти без исключения, помещены в сумасшедший дом, где они обретают свое счастье в горе своем и горе близких своих.
Время-старушка в последние дни настолько разогналась, что становится страшно. Дни пролетают на удивление быстро, сделать успеваешь самую малость. Хочется скуки, долгих школьных минут урока, да чего угодно, лишь бы хоть чуточку замедлить ее движение. Неужели ей на день рождения подарили реактивную палочку? Если так, то мне остается только снять шляпу у прохожего, потому что это конец. Жизнь кончится и ничего не останется. Год в Америке так же быстро исчезнет, как исчезают каждую минуту во мне самом желания и планы, возведенные на  лето?
На повестке дня все еще разучивание прекрасной музыки Шопена (если мне предстоит сломать пальцы, то я это сделаю, но собираюсь тратить все свободные секунды на синтезатор, жертвуя бесполезными сериалами), завершение чтения удивительной книги Женщина в белом (вот эта печать. Почему-то все мое чтение меня преследует мысль, что эта книга написана мужчиной. не могут мысли мужчины быть столь страстными и остро-мечтательно-изящными, как у женщины.) и познание истории Греции, Италии, Египта, России и Средневековой Европы. Рядом стоит рисование, вещь настолько замечательная, насколько ей позволяет человеческий разум, давая максимально-возможную оценку.
Сегодня я вижу отчетливее, чем прежде, насколько узок мой мир и насколько мало места в нем отведено для меня. Сколького же я не знаю и не замечаю!
Я больше не вижу смысла, но вижу свои дальнейшие действия. Совет: Если доброе дело может обернуться доброй бедой, то лучше остановиться и передать его в более надежные руки, пока ваши не будут в должной для того форме. Себе скажу, что нужно вечно помнить о данных себе сейчас обещаниях: "Терпение. Терпение - залог успеха" -говорят люди."Не быть таким, как папа". "Не останавливаться прежде, чем смысл окончательно сотрется с доски, либо пока дело не окончено. " "Внимательность очень важна. Хотя бы попытайся жить в этом мире, реальном мире. "  

Абвгде

Как никогда не перестанет брезжить свет за окном, я никогда не перестану быть верным своему идеалистическому Я. Вечно меня будут преследовать невыполненные задачи и умершие мечты, до конца времен они гурьбой будут сновать повсюду, где появлюсь я. Не будь я человеком, а каким-нибудь навозным-жуком, то мог бы просто поглубже закопаться в навоз, обрекая себя на вечные муки. Но я не могу этого сделать. Закопаться в навоз. Я соскребаю со своей обуви, со своих волос, отовсюду их засохшую кровь, которая так старается прощекотать меня насквозь в поисках клада, которого во мне нет и век уж не было. Я все время говорю себе слова, иногда даже предложения, вздрагиваю и только тогда понимаю... "Это невозможно. Я знаю. Но сегодня, возможно, все, детка. Ты сделаешь это. Ты завоюешь этот мир" так говорю я себе, когда меня навещает мой дядя. Она говорит: "Будь хорошим мальчиком и помни, кто ты". Дядя уходит. Остатся только тетя, сполна одаривающая меня минутами молчанья - все, что нужно, чтобы переварить курицу и ту пищу, коей по какой-то счастливой случайности (знаем мы их. Ну сколько можнл пить?? ) снабдила меня жизнь. Она обещала мне, что я начну там, где начинаются реки, а закончу на их исходе, если только буду верен своему слову - умирать за ложь, данную себе при рождение и благополучно собою же отобранную для уплаты долгов. Копаясь в старых видеозаписях я нашел весьма интересную вещь.. Оказывается, кто-кто, но у жизни я любимая игрушка. Как же я люблю, когда на меня облизывают, оставляют на мне зеленую слизь, вкручивают голову в подмышку и выкручивают мозг из желудка, а еще запускают на Луну раз в две секунды. Луна, конечно, ничего, но меня можно понять - есть ведь и Марс в конце концов, и жизнь. Не на Марсе, но есть ведь. Она где-то снаружи меня, там, где меня нет, потому что я внутри и я не совсем снаружи. Жизнь стильная штука, у них получилась бы отличная игра в покер с глем-рокерами. Вот у меня с ней ничего не получится. Просто хочется поиздеваться над своей лопаткой, пойти вскопать ей огород, а затем закусить молодой капустой, может, из нее появятся руки Миккеланджело или перо Байрона, которым я так не во время увлекся. У пустоты есть имя, с ним его я разделить бояться не должен, но все же правильнее было бы владеть им единолично. Я плакал, плакал смехом на все эти чертовы трудности, наступал головой на стопу Госпожи Времени, прошелся с табуном муравьев по Гарварду и вернулся с сестрицей Счастьем в заложниках. Я не могу к ней прикоснуться, связана она, а ограничен я. Сразился б я на кручях Нила с Посейдоном, дабы узнать всю правду о вОде, что делает меня достопочтенным помидором и кем-то в этом роде. Растерзал бы я сейчас Прометея, за что он занимает слишком много места на скалах, да и вообще о каком феншуе тут может идти речь, воскресил бы Мерлина, чтобы он дальше не давал жить Артуру, даже скрывающемуся в гробу. Посеял бы рож за домом, таких чтобы страшно не было за свое лицо. Улел бы без компромисов и претензий из шоубизнеса, туда даже и не входя. Я всего лишь поавлю миром. Так я обманул себя. Я иделист. Я ставлю цели и знаю, что никогда их не добьюсь, я знаю, что в жизни для меня самое легкое - непосильная задача, прикидывающаяся невинной овечкой среди волков, охотящихся на белку всегда будет величавым символом и воплощением жизни на Земле. Страдания мои я подарил бы миру, нарушив все заветы Иисуса, да, я скотина, ненавидьте. У меня нет страданий, вот как. Я просто живу. Все мы просто живем. Упасть хочется, но затем, что там, под нами вода, которая всегда примет - затем и существует сила тяжести. Пока я мечтаю, делаю себе больно и нарушаю все каноны парадоксальности и неразберихи на рынке и в пылесосе, я остаюсь человеком, слепо преследующим нечто, чего даже понять не могу. Чувствую чебя полным дураком в теле властелина, словно из-за сбоя все вдруг повернулось в спять. Зачем я взял перо, карандаш, гитару, когда немного погодя останется от них всего и только погибшая мечта. Еще одна жертва моего похода по головам. Да. Хотел уложиться в одно предложение, получился легион, достойный взятию Тройи в детстве... Я всего лишь хотел сказать, что я всегда буду нечем, но всегда буду смотреть на самую высоту, с легкостью бить свои печты стеклом, лишь бы чувствовать на себе свет того мира, который остается для меня чем-то из грани фантастики. Не буду тешить. Сколько же всего я не успел не знаю, насколько я ошибся и куда ушел с пути тоже не знаю, но знаю точно, что скоро упаду. Как тот бычок из моего любимого стишка в детстве ("Идет бычок, качается..."). Я буду завидовать,буду некем, спутником тех, кто достоин большего и кто способен на большее. По дороге к невозможному, может, все-таки получится обрести Священный Грааль жизни? Впереди долгий путь, который не снился и Одиссею. А закончится он через триста страниц. В какие-то триста страниц все-таки может уместиться человеческая жизнь. Всегда, всегда я буду смотреть на других снизу вверх, даже когда буду выше в денежном плане или в плане роста. Перед вами человек, который все проиграл, который продал мир и себя в рабство тому миру. Спасение ищу я в новой боли, в природе, в себе, в чуждых сознанию моему надеждах и текстах. Ищу, теряю. Не писать, не рисовать, не музыку слагать из нот... Все сгорело во мне когда-то и никого кроме себя со вздохом я не могу винить. Да, меня немного стесняют родители, отпугивая от свободы мышления и самовыражения, но никто не может меня стеснить так, как мое прошлое и мое будущее, которое я яснее некуда вижу без помощи всякой прорицательниця. Слова полны глупости, взгляд больше отпугивающий, чем притягивающий, отсутствие фантазии, полета мысли, слишком много здравого смысла и самоистязани на пользу несбыточного будущего в погоне за сокровищами. Что же все-таки выкапаои бы во мне ОНИ, если бы там что-то было. Я живу с этим, сейчас там ничего нет. Жалею, что не родился девочкой, приношу свои извинения, но ненависть к себе, к своей грубости и неспособности выражать мысли с изяществом полуночной стрекозы постепенно перешла на весь род мужской. Прекрасны создания по ту сторону стеклянного шара, что смотрят по сторонам с широкооткрытыми глазами в поисках чего-то незримого, но присутствующего. Пошел дальше ровняться на Фредди Меркьюри, Ван Гога, Шекспира и Джонни Деппа. Я даже никогда не обуздаю гитару. Не судьба. Судьбы нет, но все же не судьба.

Ukraine

Облака относятся к нам наплевательски. Они делают это постоянно, вот мы не можем достать до их паровой макушки своим плевком. Они плывут, а дождь идет. Ненадолго он уступил и пока что нужно довольствоваться хорошей погодой. У моего велосипеда отпуск, когда он закончится, то я уже готов встречать его со всеми почестями. Не то чтобы соскучился, но и не то чтобы нет. Не буду врать, по моему, я опять иду не туда. Мое сознание готовится к буре. Врать себе порядком надоело и потому все труднее себя сносить. Кое-что узнал... Рыбы, скорее всего, это пот речки - при такой даре и не мудрено. Едва мы вернулись из Украины, как усталость поставила всех сначала на колени, а затем на подушки. Путь был нелегкий, длинный, но. Ездили мы к сестре умершей в прошлом году папиной мамы, моей бабушки, которую я почти не знал из-за ее пристрастий и неравнодушия к спиртному. Хочется погрустить по этому поводу, но никак не отведу минутку. Ощущения от поездки насыщены всевозможными эмоциями и мыслями. Бабушка Римма, так ее зовут - сестру папиной мамы, дала нам ту бабушку, которой у нас не было, она очень интересный, артистичный и творческий человек. И хоть она боится даже выйти на улицу зимой, чтобы не поскользнуться, она ведет очень активный образ жизни. По дороге я долго пытался всматриваться в облака (так родилась мысль заняться фотографированием "странных" облаков - вызывающих ассоциации), долго смерял взглядом бескрайние поля и боролся со сном и солнцем. Оно присоединилось к нам стоило только пересечь границу. Стояли не очень долго, но приятного мало, когда температура выше тридцати. Смотреть в окно быстро надоело - одна деревенька или городок сменяет другую-другой, поля чередуются с посадками... Глаза быстро устают, тогда можно прилечь на сиденье. Много места мне никогда нужно не было. Поздно вечером мы прибыли в городок в Полтавской Области - Комсомольск-на-Днепре и были встречены самым теплым образом. Городок этот да и Украина в целом не дает забыть о том, что когда-то здесь простирал свои могучие ладони Советский Союз, здесь это заметно даже больше, чем в России. Все эти многоэтажки и старые машины, плакаты и статуи вообще вгоняют меня в детство, в прошлое на десять лет. Только вот Днепр не внушает доверия - достаточно увидеть цвет воды (зеленый), чтобы забыть о желание искупаться. Зато здесь есть ухоженный парк (аналогии с Центральным Парком на Манхэттене я просто н мог не проводить) - статуи сказочных героев, огромное озеро с лебедями, через которое перекинут мост, парк аттракционов и скейт-парк, куча скамеечек... У бабушки Риммы квартирка небольшая, но ничто не мешало располагаться с удобствами. Две комнаты на первом этаже - дверь слева, в которых ни на одну минуту не затихали одевленные беседы, смех и игры. Бабушка Римма примыкает к списку художников среди наших с братом предков, мало того, она придумала склеивать картины из рыбьих костей - в этом городе она уже даже имеет толику известности, нередко она попадает и на телевидение, воплощая в жизнь мадам из Реквием о мечте. У дома, кстати, сидят такие же старушки, как в фильме. В прошлом она учитель английского, сейчас - пытается прожить на свою пенсию, подрабатывает репетиторством и в свободно время занимается своими работами в области искусства - на полочках рядом с коллекциями марок и иностранных денег у нее покоятся стопки журналов об искусстве в подтверждение тому. Ей только мультики рисовать с ее стилем. Она уделяла нам много вниманий, снабжала самыми интересными и смешными историями, знакомила с украинской кухней и культурой. По телевизору кажется только о ЕВРО и говорят. Кстати, ушла в прошлое моя необъяснимая фобия всего украинского - потребовалось время. Очень многое узнали о нашей семье, о детстве папы. Многое уже забылось, да и знали не так много. Мы уехали через день, оставив себе ни один мешок сладких воспоминаний и впечатлений. У меня плохое предчувствие, но я надеюсь, что с бабушкой Риммой мы еще встретимся. На прощание она подарила каждому из нас (мне и брату) по 100 гривен. Местные добрячки так и норовят тебе помочь еще здесь любят Путина. Вообщем, попрощалтсь и отчалили. Обратный путь оказался заметнее дольше и труднее, но зато впереди был наш дом, цивилизация, интернет, музыка.

It's about Deathtiny

На сегодня я по-прежнему остаюсь заложником себя самого, преданный вещам, неимеющим смысл, но живущим вне зависимости от чьих-то желаний. Я заперт в себе и заперт в четырех стенах и в добавок не могу с этим ничего поделать, все-таки у жизни неподражаемая ирония. Зато у меня было время прдумать о многих вещах. Я даже заставил себя навести порядок в своих многочисленных "гнездах"-шкафах. Сегодня важный день. Потому что я впервые задумался, очень серьезно задумался, о смерти, о болезнях, приносящих смерть и о жизни. Смерть всегда будет противоположностью любви и всегда будет одним из двух величайших вдохновений человечества. Никогда я не придавал должное внимание такому неотъемлимому эпизоду жизни каждого из нас. Отпустить людей тяжело и без боли это невозможно. Самый трудный период - когда ты знаешь диагноз и знаешь, сколько осталось человеку. В любой момент вся жизнь может перевернуться. Сердце остановится, а машина так же может не остановиться в нужный момент. Жизнь, как муха - ее легко раздавить и потерять из виду. Только вот о мухе мы можем забыть быстро, а о смерти... Это не описать словами и даже не описать эмоциями. Смерть это всегда нечто большее. Она живет с нами в одном доме, может в любой момент подозвать к себе и вряд ли это будет обычной милой беседой, чаще за этим следует прощание. Со временем смирение. Но забыть трудно, еще труднее отпустить. На смертном одре мы видим в человеке то, что не видели раньше, понимаем цену потерянным и потраченным не там и не с тем минуты. Родители. Однажды... Однажды мы все поймем, все побываем там, у больничной койки, все примерием черные костюмы и будем сотрясаться слезами, стоя на коленях у руки близкого человека... Жизнь это не песочница. Слезы наворачиваются от фильмов. Реальности слезы будут недостаточны. Она не остановится. Смерть придет к каждому рано или поздно. Она заберет у нас все, чем мы дорожим, возможно, даже не зная этого. Она - наш главный враг. Нельзя победить смерть, бесполезно топить ее слезами, пытаться что-то доказать тому, кто правит этим миром... Он не поймет, а если и поймет, то разговоры пойдут, скорее всего, о том, что это к лучшему... Бывают аргументы, которым никакое доказательство не поможет выжить. Лицо. Мы видим много лиц. Многие из них увидим и в последний раз. Оно снова и снова будет всплывать у нас перед глазами, смерть будет тихо смеяться и смотреть из-за угла. Безжалостно заберет. Ей нужны наши эмоции, наша боль. Ненавижу. Все мы - марионетки, стоит только чиркнуть по веревочки, как пустота раскроит свои холодные объятья. Я потерял свою прабабушку. И... Я ее почти не помню. Самое обидное. Это как когда то, что ты знаешь с уверенностью, правду, на которой держится все в твоей жизни, называет ложью - однажды мы просто начинаем в это верить и тогда чувствуем себя наедине с миром. Жаль, что даже тогда его нельзя убить. Убийство впрочем не лучший выход, о сдержанности нужно мне тоже подумать подольше. Но тем не менее. Жизни невинных, смерти детей.. Разве это жизнь? Разве можно быть счастливым в таком мире. И в этот момент нам говорят - У вас есть любовь, ребята. Ах, да! Забыли, что мы должны забыть самое дорогое ради этого наркотика. Да, с любовью жизнь прекрасна, ради нее даже слезы проливать (даже такое желание есть в моей голове) не жалко, но это все не более чем... Обман. Да, за него можно продать душу, так делают уже много веков, она помогает нам отвлечься и жить дальше - защитный механизм. А что будет, когда умрет любовь? Ах, да, любовь бессмертна, да и что тут расстраиваться - смерть уже готова забрать тебя. Так устроена наша жизнь. Смерть владеет всеми акциями в мире, в ее аласти любой миллиардер, судьба любой империи и государства. Любого народа. наивно, субъективно, да. Не хочется верить во все россказни о сбывшихся мечтах и счастье. Нет места в этом мире счастью. Я не хочу забывать, а меня заставляют против моей воли. У меня не спрашивают, кого забрать. Никого не спрашивают. Миллион раз глупые слова глупого мальчика, который высказывает в миллиардный раз одни и те же мысли чуточку другими словами. И это все должно что-нибудь значить? Нельзя же приложить смерть к этому сообщению? Хочется вспомнить умерших. Что это за дурацкая просьба - забыть о прошлом, жить настоящим или мечтать о будущем. Люди умирают. Горе приследует если не нас здесь и сейчас то обязательно кого-то. Будет ливень, мы будем стоять. Одни. Смотреть в темноту, слышать их голоса и плакать, потому что мы одни в этом мире. Со всеми так будет однажды. Ну, или почти со всеми. Да и даже если не одни... Крышку гроба доведется увидеть каждому. Вряд ли в нашем светлом мире это редкая зверушка. Я буду сражаться. Это бессмысленно и иногда я сам могу в это не верить, но да. Я не сдамся. Мне не нужен покой, я, к сожалению, не столько забочусь о других людях, сколько... Просто это не справедливо. Я уже сам в это не верю. Опять минутный порыв. Нет, не нужно сдаваться. И да, все еще терзаюсь слабыми сомнениями по поводу того, что живу нереальностью в ущерб реальности. Если когда-нибудь это прекратиться, то, наверное, буду этому рад. Выбор сделан, отступаться поздно - теперь нужно покончить со всеми нереальными вещами, на которые я так удачно подсел. Прежде всего с аниме и сериалами. Впервые за год вернулся в мир компьютерных видеоигр. Ошибка? Возможно. Смысл жизни. Опять же, вряд ли получается часто о нем думать. Вот в этот день получилось. До сих пор не знаю, что я хочу, но я кое-что понял. Первый шаг к свету, к выходу из пещеры. Все, что я хочу от жизни... А я не мало от нее хочу... возможность построить вокруг себя маленькую вселенную, сотканную из моих вкусов и желаний. Еще возможность. Возможность из этой вселенной менять мир. Быть в ней собой, заниматься творчеством. Хочется чего-то особенного. Я понимаю, что все это безумие и довольно банально, но... Этого я и боюсь. Не хочу обычной жизни. Мне трудно, потому что я - обычный. Вокруг меня трудно насчитать хоть пять таких же человек и это еще обиднее и страшнее. Я плохой. Исправление... Исправление... Постоянно я пытаюсь что-то исправить. Бесполезно. Да и кроме того, кое-чего не хватает. Цели, мотивации и усилий. Для начала разгребу-ка я свой "письменный стол" в голове. Разберусь, что мне нравится, а что нет, что я хочу действительно. Трудно быть человеком. Трудно отличаться или не отличаться. В первую очередь хорошо было бы определиться. При этом важно понимать, что на первое шансов мало. Не хочу быть личностью. Больше не хочу. Почти.

Такая вот история

Лето уже ближе некуда, а голова... Голова явно там, где она не должна быть, кажется, она заблудилась в дебрях кукурузного поля. Так ведь бывает. Правда. Еще правда то, что вот, наконец-то, закончилась школа. Честно говоря, я там и так давно не был, так что закончилась она... Когда-то. Пока все мои знакомые, а так же знакомые знакомых проводят все свое свободное время на улице, я продолжаю портить себе глаза дома. Почему так? Не я ли виноват? Верно, Ватсон. Вот что ты сейчас сделал, угадал ли или применил свой инопланетный шарм, но ты только что попал в точку. Чертовски прав. На вопрос "как это изменить" отвечает что-то, что даже языка не имеет право иметь. И заткнуть не получается. Солнце все еще там вверху, я все еще здесь внизу, Земля вращается в том же направление. Ничего нового. Я тут задумался ненадолго... А все-таки либерал я или консерватор? Конечно же, нетрудно догадаться, зная меня, кем я окажусь в ответе на этот вопрос. Либералоконсерватор. И красивым, и к умным, да? Если бы, кхм. Так вот, я явно неравнодушен к музыке прошлого века, к фильмам, к истории, в особенности говоря об Англии, Японии, Арабии, Китае, Греции, Египте, Италии и Японии. Еще в списке моих интересов доисторического характера есть динозавры, они пришли ко мне еще в детстве - тогда я еще помню коллекционировал маленькие фигурки, тащился от фильмов Парк Юракого Периода, каждый день смотрел "Сам себе режиссер" только чтобы скоротать минутку перед началом сериала Затеряный мир"... Решающий аргумент (вообще-то их много, ты вообще о чем?) в пользу моей консервативности - ненависть к прогрессу. Да, я люблю компьютеры, жутко (кстати, тоже с детства) фанатею от астрономии и звезд ( хотя с текущим моим зрением я едва ли рассмотрю хотя бы половину из них на небосводе ), от роботов и всяких техно-новинок... Я жутко не хочу, чтобы жизнь стала скучной. Мне не хватает того, о чем я знаю практически только благодаря сказкам, фильмам и книгам. Это глупо, но мне достаточно. Не хочу я межкосмических путешествий, телепортации, галаграфическх проекций, супер-скоростных машин и окружающие нас лабиринты гигантов, все больше скрывающих солнце - небоскребов. Опять же, я люблю высотки, может, все хотя бы оставить все, как есть? Сериалы. Аниме. Minecraft. Музыка. Вот мои лучшие друзья на последние три недели и это даже много пугает. Они отнимают у меня целые дни, иногда время берет и просто начинает бегать вокруг меня! Захватывающие мечты, которым никогда не суждено воплотиться в жизнь. Может быть, я все-таки и прав, чтоттрачу себя на все это, хотя бы пока? Все это изменится очень скоро, как я надеюсь. Кое-что еще... В любом сериале есть такое место, на которомтхочется просто прекратить смотреть. Не потому что сериал глуп, скучен или плох, нет - потому что ты не хочешь разбивать все хорошее. Ты знаешь, что дальше будет хуже. Знаешь, что белая полоса всегда одна на добрую сотню миль. Жалко, что в жизни все намного плачевнее и ты никак не можешь остановиться. Все время нужно идти дальше, подъем ли впереди или спуск, туман ли или свет. Самое обидное, что нам не дают даже бинокля, а если и дают, то мы не видим то, что хотим. Мы видим то, что хотим не там и не тогда. Всегда так. Обидно знать больше, чем мочь. От этого должно быть чертоваки трудно существовать Богам. Я на сегодня еще не готов к Вере, но, надеюсь, однажды... Выставили оценки. Я был приятно удивлен, иду на золотую медаль, но как-то на самом деле немного неловко. Вроде бы, жизнь еще не разуршена в пух и прах, хотя я весь год и ходил у края, осмелился даже прыгать. Я уверяю себя, что когда вернусь докажу, что достоин, что благодарен... Но все не могу поверить. Очень жаль, что не смог нормально попрощаться со своими одноклассниками, как все-таки хорошо насолила мне моя дорогая болезнь. С другой стороны... Все эти контрольные и военно-полевые сборы тоже прошли мимо, последовав, пожалуй, урокам времени. Ветрянка. Оставив дверь открытой, теперь она ушла и никогда не вернется, не получится уж дать ей пинка, ха. И на последок немного об Америке, как же без этого! Я читаю блоги, читал и читаю много блогов. С некоторыми вместе уже даже довелось частично пережить этот год. И вновь мне становится страшно, потому что на деле все будет не так, как в блогах, just different. Да, одно дело читать и радоваться за человека даже в минуты его минутного несчастья, а другое... Другое все это переживать самому. Блоги дают нам экран, картину, шедевр. Жизнь же дает нам краски и пустой холст. Я ей за это благодарен, посмеемся когда-нибудь вместе - я же бездарен. Даже не верится.. Позади многое... Хорошее. А могло бы оказаться плохим? Вряд ли, только чуть-чуть. Пожалуй, разграничвать такие вещи я научился. Анкета на визу отправлена, уже пришел Transcript... Нет, все еще трудно поверить. Трудно, да и не очень хочется. Собственно зачем? Да, такой уж мой любимый вопрос. Совсем скоро ПДО! Совсем скоро расстование с семьей. Подумать только, на целый год! Снова мне страшно оттого, что порой я просто ничего не чувствую - ни печали, ни счастья. Нужно сделать усилее над собой, вернуть былую волю. Перестать телить себя, ныть, как-то пытаться проживать свои ст лет хоть с чашечкой счастья. Для начала все-таки откроюсь новым интересам, новому, себе скажу наконец всю правду. С сегодняшнего дня я согласен на все ребята из АС, challenge accepted. Я не против фермы. Временами, все-таки кажется, что даже у меня есть шанс на исправление. Временами.

Перемены

Все отчетливее становится дыхание Америки на моей шее, мне кажется она даже приходила во снах. Вот-вот и она обретет плоть и кровь. Прозрачнее с каждым днем становится одежда, разделяющая меня с летом, осталось еще чуть-чуть потерпеть. Гнет школы и болезни позади, я их сбросил со своих плеч и теперь там остались целых два свободных места. Пройдет немного времени и пустые чашки, что каждый день подставляет мне жизнь будут заполнены смесью солнца, слез и соленой воды. Такой он - эликсир счастья. История моей жизни на самом деле предельно понятна, не нужно никаких трактатов о психологии или словарей, чтобы понять язык моих 100 лет. А может, страницы закончатся быстрее. Все, что я боюсь - они закончатся быстрее меня. И сейчас я говорю даже больше о будущем, я все больше начинаю бояться прогресса при всей моей любви к космосу и новым технологиям. Гриб парадоксальности зрел в человеке еще в то время, когда он не давал покоя сталактитам пещер и диким псам степей. Хочу назад. Или хотя бы свой уголок ностальгии - городок прошлого. Маленький рай. Сейчас, только сейчас я решил, что нужно обязательно писать, играть музыку, рисовать... Каждому! Это важно, не способности. А создание того, что нам кажется лишь счастливыми снами, дарами фантазии и королевы прекрасности.Вот, где красота. Обычная орхидея может петь громче орешника, а маленькая свирель летать быстрее сокола.

Green life

Только что с бешеной скоростью мимо пронеслась машина и я подумал "обязательно кого-нибудь собьет".. Не знаю, но, надеюсь, что нет. Окно слегка дрожит - это из парка доносится чей-то сильный голос. Сегодня День Пионерии, еще одна весточка из прошлого, из могучего СССР. Так хотелось пойти, ох уж это дразнящее чувство... А все-таки голос это самая тонкая штука в мире. Вы говорите "не все могут петь?", мне остается только пожать плечами и скромно объявить свою точку зрения - "лишь очередной стереотип". Но еще быстрее той машины мимо меня проносятся дни. Школа для меня, скорее всего, закончилась, я от счастливых противоречий даже мысленно сделал тату на свое запястье слово "The End". На тату, к сожалению, сегодня не может подойти к телефону, так как оно погибло в бою с зелеными тварями явно не с Марса. Это ветрянка зовет меня. Откликнувшись и окунувшись в чан мучений я понял очень много важных вещей. Я смирился и с болью. Боль - ничто. Как и желание чесаться, возведенное на пьдестал диктатора, подобно кокаину выедающее из тебя глаз за глазом. Но главное - открытая дорога к безумию, которое захватывает все твои мысли. Не так уж и мучительно, но немного жутко. И да, я едва не потерял сознание, на целую минуту ослеп и оглох. Пузырьки, которые ни в какое сравнение не идут с пузырьками воздуха, бурно и славно облепили все мое тело... "как мило" - хотелось бы сказать, но нет, это ни на секундочку не мило. Это отвратительно - к горлу снова и снова подкатывает ЭТО. Хочется бежать к раковине, но ноги подкашиваются, а ползти больно - только сильнее расчешу и эта дурацкая жидкость из пузырьков вырвется наружу... Зеленка мне идет, наверное. Облит я ей достаточно обильно, чтобы можно было перепутать меня с отпрысками Франкенштейна-динозавра. так вот... Во-первых, не нужно искать в себе больше изъянов, не могу иметь высокую самооценку, ну и не надо! Зачем издеваться над собой.. К тому же... Нужно просто самосовершенствоваться. Каждую секунду. Контролировать и не лениться все, что дает контролировать старушка-жизнь. Рано еще думать о такой роскоши, как свобода разума... Впереди еще много работы. И главное - поменьше голословности. второе. добро, добро и мир всем, сострадание - вот важная в жизни вещь. Не нужно ставить себе невозможные цели и ровняться на гениев. Иногда обычные слова такие отвратительные и оскверненные, когда они звучат из уст зверя. Даже такие как "рублей". Просто... Бывают дни, когда жизнь со всем ее разнообразием кажется такой скучной, однообразной и бессмысленной.. Да и я к тому же ее воспринимать кроме как не в серьез, а в шутку никогда не мог. Да, я смеюсь над каждым словом любого человека, смеюсь над всеми этими... Вдруг в годову пришла такая мысль... "редко нам удается присутствовать и видеть чью-то естественную смерть, свою уж мы никак не пропустим". Мне снилось пустынное поле. У горизонта чуть различимо качался дуб или клен. Посреди поля, там, где трава примята сильнее всего, на скамеечки расположились три или четыре человека. Ну как интерес мог не захлестнуть меня? Почему-то чем дальше я пробирался в глубь поля, тем гуще становился взявшийся из ниоткуда туман... Подойдя ближе к скамейке, я узнал в них... Себя! Все они были в одинаковой одежде. Страх пришел неожиданно.. На меня сиотрели три глаза, но в каждом горел свой свет.. Я проснулся и оставшиеся четыре часа не мог заснуть. Я понял. Нужно разделить нас, четыре (а может больше) личности, у которых даже взгляды на жизнь и вкусы совершенно разные... За окном резвится молодое лето, а я снова и снова должен ненавидеть окно и стены за то, что они существуют.. Ладно уж, пока что буду делать то, что мне нравится. Чтобы заснуть или отвлечься от чесотки я, кстати, перемножал в уме двухзначные и трехзначные числа и считал удары импровизированных ритмов...

Полубомж

По пустынной улице, которую не позволили себе потревожить даже фонарные столбы, как-то неловко шагает мужчина среднего возраста. Еще чуть-чуть и он обрушится на прилегающую к дороге клумбу. Нет, цветы, название коих мне, к моему горькому сожалению,  неведомо, не постигла страшная участь, более того, каким-то чудом этому человеку удалось миновать покореженную то ли недавней бурей, то ли годами сетку, обогнуть какой-то темный предмет, издалека больше всего напоминающий самый что ни наесть обычный целлофановый пакет и обрушиться на изгородь именно в том месте, где в ней зияла приличных габаритов дыра. Так он и остался лежать дальше, изредка делая безуспешные попытки встать. Нужно оставить его наедине с запахом спирта, вырывающимся из его рта при каждом вдохе, сопровождаемом судорогами... Ночь его сохранит в лучшем виде для нового дня.
Жизнь хотя бы не прячет от меня своих мыслей в ящик стола, она дает мне понять, что обо мне думает изо дня в день и все ее аллегоричные намеки весьма и весьма находчивы и остры. Настолько остры, что я уже вдоль и поперек исколот ими, как самым настоящим ножом, только эти раны вряд ли удастся разглядеть невооруженным взглядом.
Как тот мужчина или как муравьи, пробравшиеся ему за пазуху и в сапог (между прочим, совсем неуместный в такую жару), мне остается только копошиться дальше, лишь бы что-то делать. И биться головой о стену, за которой ничего нет. Как та стена.
Я хочу, чтобы жизнь меня выкинула на улицу. Хочу просто начать все с нуля. Хочу очень много неразрешимых задач, ни копейки денег. Смогу выжить - хорошо, не смогу, значит так надо - все равно же от меня смысла нет. не люблю комедии. особенно затянутые на целую книгу.

Стена.

Существует стена, за которую я очень хочу попасть. Из-за этой стены льется приятный аромат сирени и нетронутых выхлопными парами фиалок, между ее гладких и словно забытых временем кирпичиков льется приятная музыка, скорее всего, это неведомая скрипка пытается поддержать вальсирующих птиц на этой стороне. Летом чуткое ухо может даже заметить какое-то постукивание. Если бы только можно было заглянуть туда хотя бы одним ухом.... Никакой уверенности, что его там не защекочут до смерти светлячки нет, они время от времени показываются даже днем. Удивительные вещи происходят в этом месте. Но почему-то деревья тянутся прочь, отчего же их не прельстили поля за изгородью? ( Да, мне кажется, что там ничего кроме полей быть не может. ) Были бы они хоть чуточку поближе и я, хоть и ободрав все колени и руки, забрался бы как можно выше, чтобы хоть оказаться чуточку поближе к цели. Солнечный свет как через какую-то невидимую наволочку сочится и стекает по стене к подножью, у которого ютятся кусты земляники, брусники, черники... Каждой твари по паре, хотелось бы сказать, но здесь это слово неуместно.
Вечерами через стену перекидывает свои разноцветные чулки радуга. Иногда жалеешь, что законы природы не позволяют тебе цепляться руками за дым от разведенного тобой костра и воспарять все выше и выше к краю. Однажды найдя около этой стены яблоко, я даже ничуть не удивился. Я привык к ее фокусам, к ее шуткам и заигрывания. Ей должно быть скучно стоять здесь столько лет... А сколько собственно она здесь стоит? Никто не знает. "Да и как кто-то может об этом знать?" - должен одернуть себя я. И пою я ей своим не определившимся с направлением голосом, ведь каждый имеет право петь, музыку не может испортить даже последний орангутанг-неумеха, нам об этом напоминают птицы. А так же... О красоте. О жизни. О страданиях и свободе. О любви. О семье. О здоровье. Эти создания музыки, чьи хвосты отдаленно напоминают наземных змей, вьются одновременно за ветром и за своим хозяином, выписывая в воздухе невероятные кульбиты, а ты лежишь раскинувшись на мокрой от росы траве и смотришь, опустив потные от жары волосы, в которые уже налипли и спутались мошки (хоть выбирай и по баночкам рассовывай - хватит на целую коллекцию), в которых нашли себе местечко и пахнущие чем-то из прошлого елочные иголки, сырая листва,  на влажный пенек. Все-таки даже запах гнили... Такой замечательный! Никогда, никогда я не оставлю свои визиты к этой стене, никогда не забуду о ней. Прижав к ней покрепче ладони можно даже почувствовать удары ее сердца... Можно вечно смотреть на ее слезы, которые ей дарит дождь. А как чиста и весела игра солнечных зайчиков на ее просторах! Можно даже приглядевшись увидеть, как они виляют своими помпоновыми хвостами, убегая один от другого. Если приглядеться еще внимательнее, то даже можно стать гостем их маленького мира, увидеть муравьев, пробирающихся между их мягких лапок к своему муравейнику, который победоносно свисает с вершины стены, обрамленный воображаемыми кустами можжевельника. Воображение это магия, которая помогает мне играть в мяч с ветром и обращать одуванчики, на которые я подул в корабли, отправляющиеся к еще неизведанным берегам на облаках. Даже в грубой форме и в неловких руках, оно, как и музыка остается чем-то волшебным. Это магия.
Вещи, особенные вещи... Не простые...  Очень важны в нашей жизни. Но чтобы они стали особенными нужна какая-нибудь мелочь. Что угодно может оказаться этой мелочью, она просто склонит одни из миллионов наших внутренних весов на бок, как они и будут стоять вечно.
Хотел бы я когда-нибудь шагнуть за стену, хотел бы я узнать... Страшно, потому что... Что если за стеной ничего не окажется, если это край мира? Нет, все-таки, ничего нет за стеной, да и не может быть. И в стене.

Темный мир

Каждый в жизни делает что-то. Для меня это что-то, вероятно, вечные страдания, сражения с самим собой и борьба со слезами. В последнее время они пытаются пробиться в наш мир из ворот моих глаз всегда и всюду.

Сейчас читаю книгу Оруэлла 1984 и каждое слово громко кричало мне о чем-то в ухо. Но понял я их только потом. Теперь я понял, что то, что описывается в этой книги - это мой внутренний мир сегодня. Я всю свою жизнь старался уйти от себя настоящего как можно дальше, быть тем, кем быть мне хочется в тот или иной момент, чаще это одна и та же роль. Борец с силами зла - эмоциями. Конечная цель - полный контроль над каждой мышцей и мыслью как лица, так и тела. добиваться я начал этого подсознательно еще давным-давно, правда событие, которое послужило тому причиной даже и припомнить не предоставляется ни малейшего шанса. По моему все это было сколько себя помню. Я уже даже поверил, что на самом деле такой... Вроде бы, облегчение, что по факту это должно быть не так... Но шли годы и тот я растворялся, я его сам уничтожил, в один день проткнув кинжалом его сердце.

Все, что от него осталось я вижу в своей тени. Она всегда со мной. Даже не пытается уйти и я ее не понимаю. Как можно находиться рядом с человеком, который даже сам с собой находиться рядом не может? Патовая ситуация. В ее силуэте я вижу свое прошлое и ушедшее навеки куда-то будущее, я вижу в ее глазах надежду - у нее обязательно должны быть глаза, она идеальна. Настолько идеальна, что не может показаться на глаза простому смертному. Но тем не менее в ее силуэте существует идеал, в нем отчетливо виден огонь надежды еще не потухшей. Тень - это руки, в которых хранится моя жизнь - все прекрасное, что могло бы со мной случится у нее. В ней где-то прячется другой характер, другой ум, другая внешность, таланты, жизнь, в целом... И она никогда мне их уже не отдаст. Я умру тем, кто я  есть и все эти мудрые высказывания, цитаты писателей, музыкантов, Великих людей ни к чему не ведут... Ах, если бы слова были чуть повыше рангом, если бы они могли становится реальностью сразу после своего появления на свет! Жизнь дразнит меня. Она дает мне конфетку и начинает думать, как бы у меня ее отнять, прихватив за одно мою собственную вещь... Ненавижу добрые слова, сказанные мне, потому что они напоминают мне о моем ничтожестве и незначительности, они так же напоминают мне о боли и бесполезности. Я хочу, чтобы меня ненавидели. Эту мысль родило мое безумное подсознание. Я хочу мучиться, хочу страдать дальше. Хочу, чтобы слезы скатывались по моим щекам и даже языком бы чтобы ощущал я вкус их соли - кристаллической скорби. Я буду изо всех сил стараться играть свои роли до самой последней минуты, все равно себя я потерял - остается только уйти в мир книг и компьютерных книг, как я когда-то делал раньше.  Потом же... Когда закончится день, я буду тихо хлюпать носом в своем маленьком укромном месте, где меня никто не найдет.

Мне противны многие вещи. Я ненавижу то, что делаю, да и то, что не делаю тоже. Мне уже не кажется, что все это пройдет когда-нибудь, раздирающие изнутри мечты о счастливом будущее, ежедневные приношения себя в жертву глупым надеждам, чтобы потом забыть и жить дальше, когда они в один день разрушатся... Жизнь никогда не перестанет говорить мне те слова, которые сказали мне сотрудники Американских Советов 1 год, 1 месяц и 3 дня тому назад - ВЫ НЕ ПРОШЛИ, ВАС НЕТ В СПИСКАХ. 

А ведь были минуты и даже дни, когда я чувствовал себя Богом своего внутреннего мира, я  мог направить его войной на мир внешний, мог изменить что-то в конце концов. Мне даже показалось... На одну жалкую секунду... Что я могу все. На самом деле я не могу ничего. Ни единого таланта, только лишь пустые бравады, стереотипные, вдолбленные моей жизнью, взгляды и мысли... Я завидую вам люди. Есть среди вас и принцесски и принцы, что порой очень раздражает,  даже подбавляет масла в огонь, но в целом, вы достойны жить хорошо. да, очень часто на окружающих меня людей накладываются образы из книг. Есть в моей жизни и Слизнорт, и Люк Скайвокер, и даже герои таких фильмов, как Помни Меня, Милые Кости... У вас есть все, главное - протянуть руку и взять, жизнь дает - бери. не дает-бери. Я могу говорить все, что угодно, но не верить. мои слова актуальны для меня ровно на секунду. Я принимаю их как своих собственных детей, а потом забываю. ненастоящий мир, жизнь и я.

Побыстрее бы уехать отсюда...

Внимание, говорит декорация!

 Ну что уж, вроде бы, можно выжить из человека полностью опустошенного? Оказывается из него можно выжить все вдохновение. А пока я собираю шкурки и пытаюсь их наладить на прежнее место (а они все отпадают), пожалуй загляну к себе в глаза и задам несколько простых вопросов.
Школа. Десять лет у меня ушло на то, чтобы понять, как глупо я веду себя со своими одноклассниками. Хех, если они и не считают, что у меня завышенная самооценка при таком отношение, то явно меня ненавидят. Представить картину с точкой посреди белого фона несложно. Так вот я это точка, а остальная часть холста это тот океан, который разделяет меня и одновременно связывает с землей - окружающим миром. Уж какой такой художник поставил эту мега-точку на то место, где она стоит, не знаю,  но краска, кажется, засохла и все ее попытки сдвинуться оказываются тщетными. Но над ней ведь можно хотя бы посмеяться. Представить, что она сидит на странном разноцветном стуле, своими ножками уходящем в белую бесконечность холста.Эта бесконечность и есть ее воображаемая красота. Ей кажется, что она  ее обожает и восхищается  лучезарной (на деле бесцветной) белизной.
Если бы эта картина каким-то чудесным образом оказалась в галерее, то эта галерея несомненно была бы в ее собственном белом мире.
Все, что остается страннику своего места - слушать суету и утомительные звуки своими глазами, не имея в распоряжение предназначенных для этого дела ушей.
Так вот. Я просто не понимаю людей, завидую их высокой самооценке, не могу открыться каждому и просто презираю себя, раскрывающегося. Это как когда за прекрасным бутоном тюльпана прячется сжавшийся холодный трупик мыши. Все это время против своей воли мне удавалось создавать впечатление, что мне на всех пофиг и ни о ком мне помнить никогда не хотелось. Это не так. Я помню, каждого понимаю и каждого считаю родным, но при этом настолько далеким, насколько только позволяет связывающая нас нить. И это против моей воли. Я принц одной картины, мой мир ограничен и беспомощен перед мощью Земли. Все, что я могу, это выглядывать изредка за краешек своей бурой рамки и широко открытыми глазами пытаться что-то понять... Привяжи меня сейчас к дереву и я кажется даже не буду этим деревом замечен. Даже если меня поджечь, пожалуй, огонь уничтожит меня не причинив и малейшего неудобства тому дереву. Мир без меня ничем не отличается миром со мной. Каково это быть изгоем в душе? Да, немножечко это даже весело, но ровно настолько, насколько позволяет фантазия. А фантазия остается верна иллюзии. Не мне. Все отвернулись, я ногами распихиваю в разные стороны туман, руками раздвигаю перед собой листья, но каким-то образом оказываюсь только глубже в себе. И нечего тешить себя глупыми мечтами, нет никакой нити Ариадны и нет никакой сказки. Есть только жизнь. Жизнь в рамках ничего. Смирение.
Скольжу по коридорам школы, да, именно скольжу как привидение, неловко поворачиваю голову на солнечный свет, стараюсь выдавить скупую улыбку, чтобы остаться при хоть каком-то приличие. Как это мило.
И меня никогда не пустят за ту прекрасную решетку, к которой я вздымаю голову в своих мечтах, никогда не окажусь я за границей своего мирка, вечно буду слоняться поблизости - у расписанных и выполненных в лучших готических стандартах воротах. Топтаться и только топтаться...
Это не депрессия, это стиль. Это мой меч и мой владыка, антипод, улыбающийся мне с той стороны.
Не хочу больше бороться со слезами. Хоть ими я могу наслаждаться. Глотать, кашлять, делать вдох, снова глотать. И всхлипывать, но так тихо, чтобы никто не услышал. а никто и не слушает.
Ведь я часть картины. Меня придумали. Меня ограничили. Бракованная идея. Даже свой смех я слышу только в своем воображение. Но зато какой!