Как никогда не перестанет брезжить свет за окном, я никогда не перестану быть верным своему идеалистическому Я. Вечно меня будут преследовать невыполненные задачи и умершие мечты, до конца времен они гурьбой будут сновать повсюду, где появлюсь я. Не будь я человеком, а каким-нибудь навозным-жуком, то мог бы просто поглубже закопаться в навоз, обрекая себя на вечные муки. Но я не могу этого сделать. Закопаться в навоз. Я соскребаю со своей обуви, со своих волос, отовсюду их засохшую кровь, которая так старается прощекотать меня насквозь в поисках клада, которого во мне нет и век уж не было. Я все время говорю себе слова, иногда даже предложения, вздрагиваю и только тогда понимаю... "Это невозможно. Я знаю. Но сегодня, возможно, все, детка. Ты сделаешь это. Ты завоюешь этот мир" так говорю я себе, когда меня навещает мой дядя. Она говорит: "Будь хорошим мальчиком и помни, кто ты". Дядя уходит. Остатся только тетя, сполна одаривающая меня минутами молчанья - все, что нужно, чтобы переварить курицу и ту пищу, коей по какой-то счастливой случайности (знаем мы их. Ну сколько можнл пить?? ) снабдила меня жизнь. Она обещала мне, что я начну там, где начинаются реки, а закончу на их исходе, если только буду верен своему слову - умирать за ложь, данную себе при рождение и благополучно собою же отобранную для уплаты долгов. Копаясь в старых видеозаписях я нашел весьма интересную вещь.. Оказывается, кто-кто, но у жизни я любимая игрушка. Как же я люблю, когда на меня облизывают, оставляют на мне зеленую слизь, вкручивают голову в подмышку и выкручивают мозг из желудка, а еще запускают на Луну раз в две секунды. Луна, конечно, ничего, но меня можно понять - есть ведь и Марс в конце концов, и жизнь. Не на Марсе, но есть ведь. Она где-то снаружи меня, там, где меня нет, потому что я внутри и я не совсем снаружи. Жизнь стильная штука, у них получилась бы отличная игра в покер с глем-рокерами. Вот у меня с ней ничего не получится. Просто хочется поиздеваться над своей лопаткой, пойти вскопать ей огород, а затем закусить молодой капустой, может, из нее появятся руки Миккеланджело или перо Байрона, которым я так не во время увлекся. У пустоты есть имя, с ним его я разделить бояться не должен, но все же правильнее было бы владеть им единолично. Я плакал, плакал смехом на все эти чертовы трудности, наступал головой на стопу Госпожи Времени, прошелся с табуном муравьев по Гарварду и вернулся с сестрицей Счастьем в заложниках. Я не могу к ней прикоснуться, связана она, а ограничен я. Сразился б я на кручях Нила с Посейдоном, дабы узнать всю правду о вОде, что делает меня достопочтенным помидором и кем-то в этом роде. Растерзал бы я сейчас Прометея, за что он занимает слишком много места на скалах, да и вообще о каком феншуе тут может идти речь, воскресил бы Мерлина, чтобы он дальше не давал жить Артуру, даже скрывающемуся в гробу. Посеял бы рож за домом, таких чтобы страшно не было за свое лицо. Улел бы без компромисов и претензий из шоубизнеса, туда даже и не входя. Я всего лишь поавлю миром. Так я обманул себя. Я иделист. Я ставлю цели и знаю, что никогда их не добьюсь, я знаю, что в жизни для меня самое легкое - непосильная задача, прикидывающаяся невинной овечкой среди волков, охотящихся на белку всегда будет величавым символом и воплощением жизни на Земле. Страдания мои я подарил бы миру, нарушив все заветы Иисуса, да, я скотина, ненавидьте. У меня нет страданий, вот как. Я просто живу. Все мы просто живем. Упасть хочется, но затем, что там, под нами вода, которая всегда примет - затем и существует сила тяжести. Пока я мечтаю, делаю себе больно и нарушаю все каноны парадоксальности и неразберихи на рынке и в пылесосе, я остаюсь человеком, слепо преследующим нечто, чего даже понять не могу. Чувствую чебя полным дураком в теле властелина, словно из-за сбоя все вдруг повернулось в спять. Зачем я взял перо, карандаш, гитару, когда немного погодя останется от них всего и только погибшая мечта. Еще одна жертва моего похода по головам. Да. Хотел уложиться в одно предложение, получился легион, достойный взятию Тройи в детстве... Я всего лишь хотел сказать, что я всегда буду нечем, но всегда буду смотреть на самую высоту, с легкостью бить свои печты стеклом, лишь бы чувствовать на себе свет того мира, который остается для меня чем-то из грани фантастики. Не буду тешить. Сколько же всего я не успел не знаю, насколько я ошибся и куда ушел с пути тоже не знаю, но знаю точно, что скоро упаду. Как тот бычок из моего любимого стишка в детстве ("Идет бычок, качается..."). Я буду завидовать,буду некем, спутником тех, кто достоин большего и кто способен на большее. По дороге к невозможному, может, все-таки получится обрести Священный Грааль жизни?
Впереди долгий путь, который не снился и Одиссею. А закончится он через триста страниц. В какие-то триста страниц все-таки может уместиться человеческая жизнь. Всегда, всегда я буду смотреть на других снизу вверх, даже когда буду выше в денежном плане или в плане роста. Перед вами человек, который все проиграл, который продал мир и себя в рабство тому миру. Спасение ищу я в новой боли, в природе, в себе, в чуждых сознанию моему надеждах и текстах. Ищу, теряю. Не писать, не рисовать, не музыку слагать из нот... Все сгорело во мне когда-то и никого кроме себя со вздохом я не могу винить. Да, меня немного стесняют родители, отпугивая от свободы мышления и самовыражения, но никто не может меня стеснить так, как мое прошлое и мое будущее, которое я яснее некуда вижу без помощи всякой прорицательниця. Слова полны глупости, взгляд больше отпугивающий, чем притягивающий, отсутствие фантазии, полета мысли, слишком много здравого смысла и самоистязани на пользу несбыточного будущего в погоне за сокровищами. Что же все-таки выкапаои бы во мне ОНИ, если бы там что-то было. Я живу с этим, сейчас там ничего нет.
Жалею, что не родился девочкой, приношу свои извинения, но ненависть к себе, к своей грубости и неспособности выражать мысли с изяществом полуночной стрекозы постепенно перешла на весь род мужской. Прекрасны создания по ту сторону стеклянного шара, что смотрят по сторонам с широкооткрытыми глазами в поисках чего-то незримого, но присутствующего.
Пошел дальше ровняться на Фредди Меркьюри, Ван Гога, Шекспира и Джонни Деппа. Я даже никогда не обуздаю гитару. Не судьба. Судьбы нет, но все же не судьба.
