Существует стена, за которую я очень хочу попасть. Из-за этой стены льется приятный аромат сирени и нетронутых выхлопными парами фиалок, между ее гладких и словно забытых временем кирпичиков льется приятная музыка, скорее всего, это неведомая скрипка пытается поддержать вальсирующих птиц на этой стороне. Летом чуткое ухо может даже заметить какое-то постукивание. Если бы только можно было заглянуть туда хотя бы одним ухом.... Никакой уверенности, что его там не защекочут до смерти светлячки нет, они время от времени показываются даже днем. Удивительные вещи происходят в этом месте. Но почему-то деревья тянутся прочь, отчего же их не прельстили поля за изгородью? ( Да, мне кажется, что там ничего кроме полей быть не может. ) Были бы они хоть чуточку поближе и я, хоть и ободрав все колени и руки, забрался бы как можно выше, чтобы хоть оказаться чуточку поближе к цели. Солнечный свет как через какую-то невидимую наволочку сочится и стекает по стене к подножью, у которого ютятся кусты земляники, брусники, черники... Каждой твари по паре, хотелось бы сказать, но здесь это слово неуместно.
Вечерами через стену перекидывает свои разноцветные чулки радуга. Иногда жалеешь, что законы природы не позволяют тебе цепляться руками за дым от разведенного тобой костра и воспарять все выше и выше к краю. Однажды найдя около этой стены яблоко, я даже ничуть не удивился. Я привык к ее фокусам, к ее шуткам и заигрывания. Ей должно быть скучно стоять здесь столько лет... А сколько собственно она здесь стоит? Никто не знает. "Да и как кто-то может об этом знать?" - должен одернуть себя я. И пою я ей своим не определившимся с направлением голосом, ведь каждый имеет право петь, музыку не может испортить даже последний орангутанг-неумеха, нам об этом напоминают птицы. А так же... О красоте. О жизни. О страданиях и свободе. О любви. О семье. О здоровье. Эти создания музыки, чьи хвосты отдаленно напоминают наземных змей, вьются одновременно за ветром и за своим хозяином, выписывая в воздухе невероятные кульбиты, а ты лежишь раскинувшись на мокрой от росы траве и смотришь, опустив потные от жары волосы, в которые уже налипли и спутались мошки (хоть выбирай и по баночкам рассовывай - хватит на целую коллекцию), в которых нашли себе местечко и пахнущие чем-то из прошлого елочные иголки, сырая листва, на влажный пенек. Все-таки даже запах гнили... Такой замечательный! Никогда, никогда я не оставлю свои визиты к этой стене, никогда не забуду о ней. Прижав к ней покрепче ладони можно даже почувствовать удары ее сердца... Можно вечно смотреть на ее слезы, которые ей дарит дождь. А как чиста и весела игра солнечных зайчиков на ее просторах! Можно даже приглядевшись увидеть, как они виляют своими помпоновыми хвостами, убегая один от другого. Если приглядеться еще внимательнее, то даже можно стать гостем их маленького мира, увидеть муравьев, пробирающихся между их мягких лапок к своему муравейнику, который победоносно свисает с вершины стены, обрамленный воображаемыми кустами можжевельника. Воображение это магия, которая помогает мне играть в мяч с ветром и обращать одуванчики, на которые я подул в корабли, отправляющиеся к еще неизведанным берегам на облаках. Даже в грубой форме и в неловких руках, оно, как и музыка остается чем-то волшебным. Это магия.
Вещи, особенные вещи... Не простые... Очень важны в нашей жизни. Но чтобы они стали особенными нужна какая-нибудь мелочь. Что угодно может оказаться этой мелочью, она просто склонит одни из миллионов наших внутренних весов на бок, как они и будут стоять вечно.
Хотел бы я когда-нибудь шагнуть за стену, хотел бы я узнать... Страшно, потому что... Что если за стеной ничего не окажется, если это край мира? Нет, все-таки, ничего нет за стеной, да и не может быть. И в стене.
Вечерами через стену перекидывает свои разноцветные чулки радуга. Иногда жалеешь, что законы природы не позволяют тебе цепляться руками за дым от разведенного тобой костра и воспарять все выше и выше к краю. Однажды найдя около этой стены яблоко, я даже ничуть не удивился. Я привык к ее фокусам, к ее шуткам и заигрывания. Ей должно быть скучно стоять здесь столько лет... А сколько собственно она здесь стоит? Никто не знает. "Да и как кто-то может об этом знать?" - должен одернуть себя я. И пою я ей своим не определившимся с направлением голосом, ведь каждый имеет право петь, музыку не может испортить даже последний орангутанг-неумеха, нам об этом напоминают птицы. А так же... О красоте. О жизни. О страданиях и свободе. О любви. О семье. О здоровье. Эти создания музыки, чьи хвосты отдаленно напоминают наземных змей, вьются одновременно за ветром и за своим хозяином, выписывая в воздухе невероятные кульбиты, а ты лежишь раскинувшись на мокрой от росы траве и смотришь, опустив потные от жары волосы, в которые уже налипли и спутались мошки (хоть выбирай и по баночкам рассовывай - хватит на целую коллекцию), в которых нашли себе местечко и пахнущие чем-то из прошлого елочные иголки, сырая листва, на влажный пенек. Все-таки даже запах гнили... Такой замечательный! Никогда, никогда я не оставлю свои визиты к этой стене, никогда не забуду о ней. Прижав к ней покрепче ладони можно даже почувствовать удары ее сердца... Можно вечно смотреть на ее слезы, которые ей дарит дождь. А как чиста и весела игра солнечных зайчиков на ее просторах! Можно даже приглядевшись увидеть, как они виляют своими помпоновыми хвостами, убегая один от другого. Если приглядеться еще внимательнее, то даже можно стать гостем их маленького мира, увидеть муравьев, пробирающихся между их мягких лапок к своему муравейнику, который победоносно свисает с вершины стены, обрамленный воображаемыми кустами можжевельника. Воображение это магия, которая помогает мне играть в мяч с ветром и обращать одуванчики, на которые я подул в корабли, отправляющиеся к еще неизведанным берегам на облаках. Даже в грубой форме и в неловких руках, оно, как и музыка остается чем-то волшебным. Это магия.
Вещи, особенные вещи... Не простые... Очень важны в нашей жизни. Но чтобы они стали особенными нужна какая-нибудь мелочь. Что угодно может оказаться этой мелочью, она просто склонит одни из миллионов наших внутренних весов на бок, как они и будут стоять вечно.
Хотел бы я когда-нибудь шагнуть за стену, хотел бы я узнать... Страшно, потому что... Что если за стеной ничего не окажется, если это край мира? Нет, все-таки, ничего нет за стеной, да и не может быть. И в стене.

