Мне уже не снятся сны о далекой Америке, они снятся другим. Я даже стал о ней вспоминать достаточно редко - обычно два раза в день. Первый - когда включаю телевизор и второй - когда открываю в Интернете страничку со стихами Лорда Байрона или любую другую страничку, относящую себя к древнему роду английской-американской классики. Можно ли передать то, что я при этом чувствую при помощи слов самого Байрона? Думаю, легко - его словами и прекрасными рифмами можно передать даже звук полета шмеля. Даже самую быструю и ловкую в мире ноту и самый незаметный оттенок в солнечном луче, спасающемся от жары в ледяной воде реки.
Еще я вспоминаю Америку, когда мне трудно. Мне не должно быть трудно, я должен радоваться всякому вздоху и всякой неудаче, ведь впереди, наверное, должно быть столько успеха... Если же его нет впереди, то есть еще и глупость, свобода, развлечения, которые есть затем, чтобы убегать от себя.
Пока что я далек даже от постижения даты своей Предвыездной Ориентации. Если честно, даже немного боюсь - а что там будет, а каким буду там я...  Так же ничего неизвестно о принимающей семье, которая рано или поздно отыщется благодаря World Link. Я даже этому рад, потираю руки от неопределенности, хлопаю ее по плечу. Опять же я, демонстрируя свою трусость, не знаю, выйдет ли что-то хорошее из этого года - какой будет моя семья? А если... Нет, не хочется думать о плохом, никаких ЕСЛИ. Все равно поеду. Только вот интересно... Что будет там, за океаном, какая жизнь ждет и готовится к моему прибытию и насколько она далека от сказочной страны, обитающей на страницах Алисы в Стране Чудес Льюиса Кэролла? Насколько она будет поэтична, какие там будут персонажи? Какие цены придется платить за счастье и свободу? Я не знаю ответов и не пытаюсь гадать.
Лишь только вспоминаю далекую осень. Настолько далекую, что по коже пробегают не прошенные мурашки. А я ли проходил все эти туры? Вспоминаю, как машина уютно села на кучу грязи за дорогой, как мы чудом успели к началу третьего тура, как я сжимал свои запястья и барабанил пальцами по бедному стеклу, которое определенно ждало нечто другое. Не могу забыть о недавней-давней поездке в Москву, озарившей собой тихоню май, расцвет весны. Утренняя Москва после долгого пути под одеялом ночи встречала нас горячим кофе и пробирающим до самой глубины души джазом. Тогда я забрался на переднее сиденье с ногами, чувствуя уют, сравнимый с домашним и улыбкой встречал солнце, едва-едва показавшееся из-за горизонта. Чудесные облака свивали в небе такие картины, что Пикассо несомненно схватился бы за кисть и сердце, кажется, они тоже были ему рады, как никогда. Было 4 часа утра, машины очень  редко нарушали священный покой... А музыка все лилась... лилась... Она затекала под кресло и пугливо пыталась дотянуться до моих носков, которые были бы этому только рады.
Завтрак в Макдональдсе, прогулка с камерой по берегу Москва-реки, которая провела нас  по местам, популярным для тех, кого мучает нужда, мимо мастерских граффити и разбитых стаканчиков, отведавших спиртное к Красной Площади, где тогда шла бурная подготовка к 9 мая. Стоп. Все-таки это был конец апреля. Весна в предвкушение конца своих мучений и апатий. Познакомились с девушкой из Италии, сделали для нее пару фотографий, оставив машину на недолгий сон возле продуктового магазина... Прогуляв несколько часов направились обратно другим путем, виляя между многоэтажек, тротуаров, машинных рек и рек людских... Из моей памяти никак не выходила песня Фредди Меркьюри Mother Love, снесшая мне голову в прошлую ночь, как раз перед нашим отъездом в тихую тьму полуночи по не менее тихим и темным улочкам Рамони.
Когда мы прибыли в библиотеку Иностранной Литературы им. Руденко (вроде), там в фойе уже было несколько человек, где-то за стенкой играла песенка Элтона Джона.  Спустя некоторое время нам сказали, что мы ошиблись входом... Что ж... Проходит десять минут и вот мы с папой сидим одни в относительно просторном помещение, заставленном пустыми стульями, по краям стоят книжные стеллажи. Конечно же, я взял в свои руки несколько книг-энциклопедий на английском языке. Там была и американская история, и законы Америки, и литература-искусство (прочел Гадкого Утенка на английском)...
Спустя некоторое время, пока папа дремал вошла девушка, начала готовить комнату для предстоящего собрания (кстати, девушка на входе утверждала, что сегодня никакого собрания не будет и мы ошиблись с датой). Она представилась и рассказала о себе, очень дружелюбный и добрый человек, Корря-Корра, если память не изменяет... Открыла окна и тем самым позволила ветру ворваться в печь.
Дальше нам рассказывали о жизни в Америке... И сотрудница АС облила папу водой.