Увязает в топях горизонта день, за солнцем в след меркнут все светлые мысли. Забываются минуты, проведенные в священных колебаниях решений. Все утонуло там, все ушло, остались только падающие сверху тени. Высотам покорные облака крадутся куда-то, пытаются улизнуть прочь от жаждущих счастья рук, что тянутся к ним с собачьей мольбой. А они не отвечают.
Не получается ступать тихо, словно это и в принципе невозможно. Обман. Обман даже спутать с маской обмана не грешно и иного выбора рядом не остается, так что приняв на себя новый хрупкий гребень от бремени остается только уповать на его милость, когда вернуть ему можно будет только горячие от слез осколки.
Отстраняясь в ужасе от моего нового жизненно важного органа - печали, вдали исчезает ребенок с мячом. Он получает награду за каждый свой удар улыбкой и сердечным трепетанием. Во мне то ли места на нее не осталось, то ли я не заслуживаю...
Минуты приобретают новую суть, когда не предаешь им должную ценности и когда догнать их ты не в силах при любом истечение обстоятельств. Чаще обе эти вещи идут впереди тебя обруку до конца жизни, если ты не примешь на себя смелость, чтобы отвергнуть личину несчастливца. Последнее становится возможным только в присутствие смирения с неизбежным.
Жалостливо смотрит свет сквозь ветви старых тополей. Свет - сразу и глаза тополей, и их слезы. Они не в силах больше терпеть боли, ждать своей молнии и чаши с отравленным вином, страстно желают жить и страшно бояться упасть - им придется жизни лишать людей. не могут тополя убить тех, кто не рабы, но ходят у их ног.
Меня тошнит от всего. Меня правда тошнит. Слова пьяным шагом идут к закономерному падению, а правда... правды вокруг меньше, чем абсолютной истины.
Комментариев нет:
Отправить комментарий